История Майты - Марио Варгас Льоса

вот, ей-богу, это первое, что мне тогда в голову пришло. Сама удивляюсь, как еще хватило духу острить. Но как вам эти бесстыдные гринго, что явились к нам якобы помогать? Говорят только на своей тарабарщине, ходят со своими ружьями, вламываются в дома к добрым христианам, ведут себя так, будто мы их колония. Видно, не осталось больше в нашем Перу патриотов, если мы терпим такие бесчинства, сносим такие унижения.

При виде того, как Майта и Вальехос взломали кабинку телефонистки и начали прикладами разносить приборную панель и обрывать провода, сеньора Адриана Тельо попыталась было улизнуть на улицу. Однако Кондори и Зенон Гонсалес задержали ее, давая Вальехосу и Майте довершить разрушение.

– Вот теперь можно не беспокоиться, – сказал Вальехос. – Полицейских взяли в плен, телефонную связь перерезали. Непосредственной угрозы нет, разделяться нам теперь необязательно.

– Найдутся ли в Керо конные? – вслух подумал Майта.

Вальехос пожал плечами: как сейчас узнаешь, кому можно доверять?

– Я имею в виду крестьян, – пробормотал Майта, показывая на Кондори и Гонсалеса, которые по знаку лейтенанта выпустили наконец женщину, и та в ужасе выскочила на улицу. – Если дойдем до Учубамбы, они не подведут.

– Дойдем, куда мы денемся, – улыбнулся лейтенант. – И они, ясное дело, не подведут.

Они, товарищ, пешком пошли на площадь. Вальехос приказал Гуальберто Браво и Перико Темоче подогнать такси на угол Пласа-де-Армас и Болоньези. Там будет место сбора. Потом стал во главе прочих и отдал приказ, от которого Майта покрылся мурашками: «Вперед, шагом марш!» Надо думать, этот вооруженный отряд – четверо взрослых и пятеро школяров, шагающих по мощеным улицам по направлению к Пласа-де-Армас, – являл собой зрелище странное, невиданное, непредугаданное, приводящее в замешательство. Оно приковывало к себе взгляды прохожих, застывающих на тротуарах, людей, замиравших в окнах и подъездах домов. Что думали обитатели Хаухи о тех, кто проходил мимо?

– Я в то утро поздно проснулся и как раз брился, – говорит дон Хоакин Самудьо, бывший шляпник, бывший коммерсант, а ныне – продавец лотерейных билетов. – Увидел их из окна и решил, что это репетиция парада ко Дню Отчизны. Чего-то рановато, я подумал. Высунулся и спрашиваю: «Что за шествие?» А лейтенант, который шел впереди, вместо ответа гаркнул: «Да здравствует революция!» И все подхватили хором: «Ура-а-а!». «Что за революция?» – спрашиваю: решил, это игра такая. А младшенький Кордеро мне отвечает: «Та, которую мы совершаем, – социалистическая революция». Потом уж я узнал, что они с этими своими маршами и криками шли грабить банки.

Стали втягиваться на Пласа-де-Армас: Майта отметил, что прохожих мало. А какие были, оборачивались взглянуть на них без особого интереса. Несколько сидевших на скамейке индейцев в пончо повернули головы, провожая их глазами. Люди на манифестацию еще не собрались. Глупо и смешно было бы маршировать наподобие не революционеров, а бойскаутов. Однако Вальехос подал пример, хосефины и Кондори с Гонсалесом стали чеканить шаг – делать нечего, пришлось присоединиться. У него возникло какое-то странное двойственное чувство – к радостному возбуждению примешивалась тревога: да, полицейские заперты, оружие раздобыто, телеграф и телефон блокированы, но все же – не слишком ли уязвим окажется созданный ими отряд? Можно ли так начинать революцию? Он стиснул зубы. Можно. Надо, чтобы стало можно.

– Вошли через центральный подъезд, разве что песен не распевая, – со своей койки в клинике Олавегойа говорит дон Эрнесто Дуран Уаркайя, бывший управляющий «Банко интернасьональ», а ныне раковый больной. – Я увидел их из окна и подумал, что они и в ногу-то ходить не умеют, выучка хуже некуда. А когда они прямиком направились в банк, подумал, что пришли получить средства на очередное гулянье, парад или презентацию. Вышел взглянуть из любопытства, потому что они с порога прицелились в нас, а Вальехос этот крикнул: «Мы пришли забрать деньги, принадлежащие народу, а не империалистам». Такого я стерпеть не мог. И дал им отпор.

– Он на четвереньках заполз под свой стол, – говорит Аделита Кампос, некогда банковская служащая, по выходе на пенсию торгующая травяными отварами. – Вот уж истинно – молодец против овец: выволочку устроить за опоздание или руки распустить, когда рядом окажешься, это он может. А как увидел эти их ружья, на четвереньках удрал под свой стол, никого не стесняясь. Если уж управляющий так себя ведет, чего от нас, служащих, ждать? Мы, само собой, перепугались. И сильней всего – не взрослых, а мальчишек этих. Потому что они орали как оглашенные: «Да здравствует Перу!», «Да здравствует революция!» – и с них сталось бы от чистого восторга лупануть куда придется. Но тут осенило нашего кассира, старика Рохаса. Что с ним? Думаю, уже помер, а верней сказать – убили его, потому что сейчас у нас в Хаухе такая жизнь настала, что своей смертью люди не помирают. А кто убил – неизвестно.

– Как увидел, что они подходят к моему окошечку, открыл левый ящик, – говорит престарелый Рохас, бывший кассир «Банко интернасьональ», который лежит в палате для безнадежных больных в доме престарелых. – Там я держал утренние вклады, всякую ерунду на сдачу и для обмена. Поднял руки и взмолился: «Матерь Божья, сделай так, чтоб они попались на удочку». И они попались. Прямиком устремились к открытому ящику и выгребли все, что там было, – пятьдесят тысяч с небольшим. Сейчас это вообще не деньги, в ту пору – все же кое-что, но пустяк по сравнению с тем, что лежало в правом ящике: около миллиона, который я не успел запереть в сейф. В этом деле они явно были новички-простачки, не чета тем, кто пришел им на смену. Тсс, прошу вас, сеньор, не повторяйте моих слов.

– Это что – все?

– Да-да, все, – дрожащим голосом ответил кассир. – Еще рано, поступления не начались.

– Эти деньги – не нам, а революции, – прервал его Майта. И продолжал, видя недоверчивые лица служащих. – Народу – тем, кто добыл их своим потом. И это не ограбление, а экспроприация. А вам нечего бояться. Враги народа – банкиры, олигархи, империалисты. Они эксплуатируют и вас тоже.

– Да-да, конечно, – сказал кассир. – Все так, как вы говорите, сеньор.

Выйдя на площадь, школяры снова принялись выкрикивать лозунги. Майта, несший мешок с деньгами, подошел к Вальехосу: пойдем теперь в «Банко рехиональ», народ на митинг пока не собрался. Редкие прохожие поглядывали на них с любопытством, но издали.

– Но только поживей, – кивнул Вальехос. – Надо успеть, пока они не заперли двери.

Он пустился бегом, а за ним – все остальные, в том же порядке, как пришли сюда. И спустя считаные секунды бег лишил Майту способности думать. Одышка, стук крови в висках, дурнота вернулись, несмотря на то что бежали они трусцой, словно