Горная дорога через Новый год - Юлия Рух
Олеся в этом ущелье была впервые, смотрела по сторонам и не могла сообразить, почему не узнаёт дорогу и где же канатка. Проехали экопост, памятник в виде оленя, а дальше визит-центр «Аюсай», названный в честь Медвежьего ущелья (аю – по-казахски «медведь»), в котором он расположился. Отсюда вправо от дороги ведёт тропа на одноимённые водопады. Выше автомобиль не пустили из-за работ по строительству новой плотины. Пришлось оставить его на небольшой парковке.
Внушительная пешая часть маршрута планировалась от высокогорного отеля «Альпийская роза», но теперь пешком придётся идти ещё больше. От «Аюсая» до «Альпийской розы» на машине всего двадцать минут, а на ногах сначала по серпантину, потом по крутой лестнице из арматуры и, наконец, по широкой водозаборной трубе – не меньше часа в хорошем темпе.
На часах было 7:30, когда группа пошла пешком. Они уже отставали от графика Олега.
Женя сразу же положил глаз на Кристину, отдал ей свои треккинговые палки, чтобы девушке было легче идти, предложил забрать часть груза из её рюкзака в свой, если спина устанет. Он, брюнет с ультракороткой стрижкой бокс, которую почти сразу спрятал под шапкой, с дорогим снаряжением и альпинистской одеждой, владелец нескольких спортивных магазинов, стильный даже в горах, с аккуратной небритостью, густыми темными бровями, черными глазами и мужественными узкими губами, напоминал члена какого-нибудь загородного клуба для миллионеров в Швейцарских Альпах, но никак не вписывался в эту скромную компанию, которая направлялась в каменную хижину. Возмужавший, уверенный в себе, с острыми чертами лица, без юношеской приторной смазливости и дурашливости.
Женя был с Кристиной на одной волне, договаривал конец её фраз, слушал с интересом. Когда-то и он в студенчестве подрабатывал в кофейне. И его из неё позорно уволили. Он любил собак, на ходу показал целую подборку снимков со своим чёрным спаниелем. Рассказал, как этот пёс втихаря слопал два килограмма шоколадных конфет и потом опух, как поросёнок, и чуть не умер. Кристина до этого и не знала, что в шоколаде содержится вещество, ядовитое для собак.
Женя достал финики и орешки из рюкзака, которыми они теперь завтракали по дороге. Асфальт покрывала наледь, поэтому Женя раз пять, не меньше, ловил Кристину, чтобы не шлёпнулась. То за руку, то за капюшон, то успевал подставить руку под спину. А один раз она всё-таки упала и утащила его вместе с собой.
Крис даже не верилось, что такой мужчина обратил на неё внимание и разговаривал только с ней, поинтересовался, есть ли у неё парень.
Ребята дошли до начала той самой водозаборной трубы, вдоль неё тянулась крутая лестница из арматуры. Здесь нужно идти строем по одному, уже не до разговоров, надо смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться.
«На неделе, видимо, ливень прошёл, потом мороз шарахнул, а сверху свежим снегом всё засыпало. Осторожнее. Тут как на катке. Ступени под снегом в наледи», – крикнул Николай, который шёл первым и теперь натягивал на ботинки цепные кошки с шипами.
Перед подъёмом Женя устроил эффектное стриптиз-шоу – разделся по пояс и растёр грудь и спину снегом, демонстрируя татуировки в стиле трайбл-узоров на мускулистой спине, предплечьях и крестце. Он закалялся, на праздник Крещения нырял при минусовой температуре в купель, хотя и не из духовных соображений. Его тело с сухими, рельефными мышцами говорило о годах непрерывных тренировок и строгой диете.
– Хорошо идёшь. В зал ходишь? – спросил он Олега.
– Угу.
– Много от груди жмёшь? Бицуха в объёме сколько? – продолжил Женя.
Олега даже не посещала мысль измерить обхват рук или груди. Тренировался, чтобы спина не болела от офисной работы. С его графиком командировок о регулярных упражнениях и спортивных рекордах и речи не шло.
Его подташнивало от поведения Жени, его напористости и позёрства, очевидно же, что Женины расспросы – повод покрасоваться перед девушкой. Олег был замыкающим в этой группе, поэтому пришлось терпеть и ждать, пока все до единого не продолжат движение. В походах в начале группы и в конце ставят самых опытных участников. В этот раз Николай шёл первым, так как знал маршрут до хижины, за ним с отставанием следовали и безостановочно хохотали Олеся и Эдик. Олег был замыкающим ещё и потому, что ему не хотелось ни с кем разговаривать.
Вы же помните, он с детства любил смотреть. Ему нравилось быть среди людей, наблюдать, слушать и смеяться над их шутками, нет-нет вставлять какое-то предложение, но оставаться один на один с кем-то – для Олега пытка. Даже с отцом. Только с мамой и бабушкой он не чувствовал этого напряжения, необходимости что-то говорить. Потому все его свидания прекращались после одной-единственной встречи и оставляли физически ощутимую мышечную боль. Олег на работе так не выматывался, как после двухчасового рандеву с девушкой.
Ему в такие моменты не хватало простой теплоты, лёгкости, искренней заинтересованности. Казалось, с первой же минуты свидания включается воображаемый счётчик: Олега оценивают, допрашивают, сравнивают. Он не хотел «продавать» себя.
Это всё равно что девять лет ходить по собеседованиям и тестированиям, каждый раз волноваться, но так и не найти своего работодателя.
Олег всё искал ту, с которой спина не будет каменеть, плечи – инстинктивно сутулиться, а кисти – неестественно выворачивать друг друга.
Мать переживала за него. В детстве ведь сын каждую девушку в красивом платье называл принцессой, а теперь ни одна ему не нравилась.
Знакомые думали, что проблема в нём, и донимали: «Олежек, опусти планку. Олежек, ты слишком разборчивый. Довыбираешься, что так никогда и не женишься».
«Да мне и одному неплохо», – думал Олег.
В последний раз он был на свидании весной. На работе дали два билета на оперу «Евгений Онегин». Олег пригласил девушку. После первого акта она решила, что всё закончилось, и засобиралась. Олег удивился, что кто-то не знает про антракт в театре. Но ещё больше он удивился, когда его спутница начала расспрашивать, что происходило на сцене. Оказалось, что она не читала «Евгения Онегина» и не учила письмо Татьяны.
«А мы не проходили. Я после девятого в колледж ушла», – оправдывалась
