Осторожно – подростки! Инструкция по применению - Маша Трауб

– Может, это хорошо, что она увлеклась хобби мужа? – уточнила я.

– Господи, да она ненавидела эту рыбалку. И удочки чуть ли не каждый день обещала переломать, – улыбнулась бабуля. – Это она так мстит Грише и этим рыбакам недоделанным. Они ее терпят. Где вы еще видели женщину с удочкой? Да еще в возрасте? Вот-вот. Нонна им всем как бельмо на глазу. Они же этот пруд считают своей собственностью. У каждого свое место. Нонна садится там, где никто никогда не садился. Все правила нарушила. Да и дети теперь к каждому рыбаку подходят и, если видят рыбу, выпускают ее назад в пруд или в реку. Рыбаки от возмущения чуть собственной слюной не захлебываются, а родители не понимают – Нонна же разрешает. Жаль, что мы больше не гуляем вместе. Вот как эта птица называется? – Бабуля показала на птичку, деловито шествующую по дорожке.

– Не знаю, я не сильна в орнитологии, – призналась я.

– Вот и я тоже. А Нонна всех птиц знала. В нашем парке каждый год разные птицы: то кукушки яйца откладывают, то дрозды долбят, то вдруг вороны каркают, как перед катастрофой. Один год мыши бегают полчищами. А в этом году эти… Кажется, скворцы.

– Почему вы не спросите у Нонны?

– Не знаю. Я к ней подходила несколько раз, она мне не ответила. Ее теперь только рыбалка интересует, – пожала плечами бабуля.

– А дети у них были? – спросила я.

– И дети, и внуки, конечно. Только все давно разъехались. Нонна одна осталась. Нет, они звонят, конечно, не бросают. Но это ведь не то. У меня тоже есть и дети, и внуки, недавно правнучка родилась. Я ее не видела.

– Недавно?

– Три года вчера исполнилось. Думаю, я ее и не увижу. Не привозят. Все никак не получается, – призналась бабуля. – А я бы так хотела с ней погулять в этом парке. Уток покормить. И рыбок, которых Нонна выловила, с ней вместе в пруд отпустить.

– Да, ей бы точно понравилось, – ответила я.

Бабуля кивнула и пошла на деревянный помост. Положила рядом с Нонной пакет, постояла немного и ушла. Нонна, дождавшись, когда подруга уйдет, достала из пакета пирожок и стала с аппетитом есть. Бабуля же не ушла, а вернулась на лавочку. Она смотрела, как Нонна ест пирожок.

– Очень я по ней скучаю, – сказала еще раз она.

Я рассказала эту историю Симе. Она бросилась к скетчбуку и сделала новый набросок. Нонна стала бабушкой, которая с недоумением смотрит на удочку, будто у нее отобрали спицы. Рядом Сима нарисовала лавочку и бабулю, которая смотрит на свою подругу. Если честно, я тогда еле сдержала слезы. Набросок, сделанный подростком, оказался очень точным. Двумя морщинами Сима передала характер Нонны, а тщательно прорисованная блузка бабули говорила о ней больше, чем я могла бы описать словами.

Право родителей на личную жизнь. Нет. Только не для подростков

– Вы опять ругались с папой. – Сима не спрашивала, а объявляла факт.

– Да, мы спорили, но не ругались, – ответила я.

– Я все слышу, и вы меня очень расстраиваете своими спорами. Очень сильно, – твердо объявила дочь. – Я не хочу слышать, как вы, пусть и шепотом, выясняете отношения. Ты сама мне всегда говорила, что в присутствии третьего лица непозволительно шептаться. Это не вежливо. Так что разбирайтесь в моем присутствии. Я тоже член семьи и должна знать.

– У меня может быть право на личную жизнь? – спросила я.

– Да, может. Но пока у тебя семейная жизнь, – ответила резко Сима.

Подростки остро переживают родительские конфликты. Им невозможно объяснить, что мама или папа могут плохо себя чувствовать, иметь разное мнение по каким-то вопросам, поэтому спорят. У подростков любой спор родителей означает ближайший развод. И они сделают все, чтобы их помирить. Заставить снова общаться. Они блестяще умеют манипулировать родительскими чувствами: виной, ответственностью. Именно поэтому я всегда горько замечала: нужно разводиться, когда дети еще маленькие. До тех пор, пока они не стали подростками. Тогда вы становитесь их заложниками. Потому что девочка может устроить ад матери, а сын отцу. Да, так часто бывает, девочки становятся на сторону отцов, а сыновья поддерживают матерей. Дальше начинается крах всего дома, то есть семьи. Кирпичи из годами выстраиваемого фундамента вылетают стремительно. В эти моменты невозможно принять решение. Все равно чаша весов перевешивает в сторону детей, у которых переходный возраст, брекеты, за которые еще предстоит оплата, репетиторы и так далее.

Однажды я прочитала у знакомой, что она все меряет в брекетах. Сколько попросить гонорар за поездку, выступление. Брекеты для дочери-подростка – ее наиважнейшая цель. Так делают многие матери: считают в брекетах, в плате за институт, в гимнастических купальниках для выступлений, шпагах, красках, подготовительных курсах в институт. И без помощи мужа это зачастую невозможно. Поэтому многие женщины проглатывают обиды – речь даже не про измены, а про поддержку, помощь, желание подстраховать – хоть с тещей, хоть с дальним родственником, который тоже вдруг свалился на голову со своими проблемами. Если человек не спрашивает, не просчитывает, а просто откликается на зов, это уже много. Ребенок-подросток считывает все с родителей. Папа помогает бабушке, значит, так надо. Родители готовы заплатить любые деньги за образование, но не за новые гаджеты, значит, надо учиться.

Я не всегда знаю, как правильно действовать, как разговаривать с подростками. Но врать им точно не стоит. Они слышат и видят сквозь стены, вы все равно ничего не утаите. И, повторюсь, если хотите развестись, сделайте это, когда дети еще младенцы. Хоть посуду о стены бейте, малыши ничего не услышат и не запомнят. Не верите?

Моя мама много раз выходила замуж. И каждый из ее мужей обожал меня как родную дочь. И каждого я считала родным отцом и называла папой. Правда, побочный эффект все же был. Мама при разводе сообщала мне: «Какой он, на хрен, тебе папа». Сначала это очень больно и страшно, потом просто недоумеваешь, а после становится все равно. И даже смешно. Наверное, только так это и можно воспринимать. Смеяться над ситуацией. Только не злиться. Злость съедает изнутри, медленно, очень медленно, высасывает все соки. Нельзя злиться и завидовать. Про пожелания счастья – это к буддистам, но я точно знаю, если начинаю злиться, заболеваю на ровном месте. Если завидую – та же история. Дети страдают, ищут себя, добавляют седых волос, надо