Осторожно – подростки! Инструкция по применению - Маша Трауб

Я убеждена, что психологи, советующие женщине «выбрать себя», просто не имели дела с подростками. Если выбирать между взрослым мужчиной и ребенком в пубертате, мне кажется, выбор очевиден. Взрослый мужчина может собирать чемодан и уходить, куда ему вздумается. А ребенку нужна мама. Иногда дурацкая фраза из обязательных родительских заявлений для школы по любому поводу: «Прошу отпустить моего сына… Ответственность за жизнь и здоровье своего ребенка беру на себя… дата подпись» – имеет смысл. Женщина не несет ответственность за мужа. Она несет ответственность за собственного ребенка.

Еще раз про гиперопеку

Ника, одноклассница Симы, очень самостоятельная барышня. На самом деле она чудесная. Очень коммуникабельная, всегда приветливая и улыбчивая. Она не боится общаться со взрослыми, высказывать свое мнение. Выглядит немного старше своих лет, рассуждает тоже как взрослый человек. У нее есть младшая сестра, собака, три кошки, работающие родители, бабушки и дедушки в полном комплекте. Ника живет за городом и ездит в школу на электричке сама класса с шестого. Потом забирает младшую сестру из начальной школы и везет ее домой. Кормит обедом. Как и собаку и трех кошек.

– Можно я поеду с Никой покататься на велосипеде по нашему парку? – спросила Сима.

– Да, конечно, – ответила я.

– А можно я ее встречу у метро? – уточнила дочь.

От нашего дома и парка до метро пятнадцать минут пешком очень быстрым шагом. На велосипеде можно проехать только по шоссе и дворам, уворачиваясь от бессмертных доставщиков еды, которых я панически боюсь. Даже больше, чем самокатчиков. Даже больше, чем водителей каршеринга. Доставщики гоняют с немыслимой скоростью, подрезая автомобили, велосипедистов и все, что движется.

– Нет, конечно, – заявила я, представив, как мою дочь на велосипеде сбивает доставщик еды. Или самокатчик. Или водитель каршеринга.

– Да, Ника сказала, что знала, ты мне не разрешишь. Она приедет к моему подъезду, и мы сразу отправимся в парк, – сказала Сима.

– Это нелогично – тебе ехать до метро, а потом возвращаться обратно, – сказала я в свое оправдание.

Потом Ника зашла к нам на обед.

Мы прекрасно общались. Я опять не сдержалась и начала чистить речь: «типа», «короче», «чё» в речи не могу слышать. Кровь из ушей. Правда, до этого мы обсудили корейские и японские комиксы, так что Ника на меня не сердилась. Только замолкала ненадолго, чтобы правильно составить предложение, а потом его произнести вслух.

– А можно вопрос? – спросила она, когда уже выслушала лекцию по русскому языку, поела, выпила компот и съела второй десерт.

– Да, конечно, – ответила я.

– Почему вы не отпустили Симу к метро? И вообще никуда не отпускаете одну?

Я отшутилась, что бывают такие матери-квочки, с гиперопекой, повышенной тревожностью и так далее. Заверила Нику, что с собой борюсь и достигла определенных успехов: Сима уже ездит сама в художественную школу и на фехтование, мы только забираем. И только потому, что поздно, десять вечера, и автобусы ходят не по расписанию, а когда им вздумается.

– Если честно, я никогда такого не видела. То есть не встречала таких мам, – заявила Ника.

– Кстати, а ты написала маме, что с тобой все хорошо? Напиши, пожалуйста, мне так будет спокойнее, – попросила я.

Ника закатила глаза, но не очень далеко к затылку, и написала маме.

– Мои родители тоже меня опекали. Два раза. Первый раз, чтобы я запомнила дорогу на электричке, а второй раз проверить, что я ее запомнила правильно, – призналась Ника.

Я тогда рассказала Нике про свое тяжелое детство и отрочество: жила отдельно с шестнадцати лет, работала тоже с шестнадцати, мне пришлось рано повзрослеть, и я не хочу такого для своей дочери.

– Круть, – ответила восторженно Ника.

– Не совсем, – призналась я. – Это очень тяжело. Остаться одной в вашем возрасте.

– Настя с Полиной хотят поступить в один институт, снимать квартиру и съехать от родителей, – рассказала девочка.

– А за квартиру будут платить родители Насти и Полины? Как и за их обучение? Как и за их питание? – уточнила я.

– Не знаю. – Ника задумалась.

– Тогда это не самостоятельная жизнь, а та, которая удобна не родителям, а детям. Я бы за такое платить не стала. Свои квартиры и еду я оплачивала сама. Самостоятельность и ответственность не предполагают родительской оплаты за квартиру. Или вы уходите и все делаете сами, или живете с родителями, пока учитесь. Я за второй вариант.

– Ну, вы же нормальная. Очень даже современная, – заявила подруга дочери.

– Спасибо, но это только с виду, а внутри я сплошной комок нервов, – хмыкнула я. – Знаешь, почему самые великие достижения, открытия, подвиги совершают молодые люди? Потому что им не страшно. Они еще не знают, чего бояться. Когда мне было двадцать пять, я гоняла на машине на скорости больше ста. Сейчас я езжу, как бабулька, не больше шестидесяти километров в час. Две тяжелые аварии. Мне стало страшно водить. Я не знаю новых дорог, привыкла к старым. На новых теряюсь, по навигатору так и не научилась ездить.

– Почему? Все же водят по навигатору, – удивилась Нюся.

– Смотри, – я показала ей свой телефон, – сейчас он мне показывает, что я нахожусь в Химках.

– Ой, точно, а я вчера вроде как была в Шереметьево и проехала триста километров, хотя вообще из дома не выходила, – подтвердила Ника.

– Мы раньше ездили по картам, бумажным. Да, мы идем в ногу со временем, пытаемся. У меня приходит, например, верстка в новом формате, с которым я не знакома, но я же справляюсь. Учусь. А вот новое поколение не знает классики в профессии: не умеют править на бумаге, не знают корректорских знаков.

– Это какие?

Еще час я писала и объясняла Нике корректорские знаки: подчеркивание двумя черточками, чтобы обозначить заглавную букву, загогулину, которая означает перенос буквы. Еще одну – правильный перенос слова.

– Это красиво, – признала девочка.

– Ага, мне тоже всегда нравилось. Не текст, а рисунок получается, – ответила я.

– И все же, почему вы не отпускаете Симу?

– Наверное, потому, что могу себе это позволить. И всегда хотела добиться именно этого. Работать, но готовить и кормить семью. Отвозить, привозить, когда могу и хочу, а не когда меня заставила жизнь, – честно ответила я.

– Да, это круто. Мои родители так не могут, – заметила Ника.

– У каждого своя жизнь, у вас точно будет своя. И родители тут совсем ни при чем.