Презумпция виновности. Часть 2. Свой среди чужих, чужой среди своих - Макс Ганин

Двадцать восьмого октября 2016 года Тополева отправили на этап. За день до этого, в четверг, знакомый нарядчик Денис по секрету сообщил, что он в списке на завтрашнюю отправку на ПФРСИ Тамбова. Дима Оглы, услышав эту новость, спросил у Гриши, вызывал ли его Новиков и не хочет ли он с ним об этом поговорить. Григорий сообщил, что никто не вызывал и не вызовет и что вся эта ситуация с ним — дело рук Ушастого, поэтому решение уже принято, и даже Новиков никак не сможет помочь, да он уже и сам не особо желает после всего произошедшего.

Больше всех отъезду Гриши огорчился Олег Березин: он провожал своего бессменного семейника чуть не плача. Большинство в отряде прощались по-доброму и с нотками легкой зависти, что Григорий покидает этот гадюшник. Даже ДПНК Старостин, с утра зайдя в ПВРку и увидев, как Тополев складывает там свои баулы, тихо сказал:

— Это правильно, что вы уезжаете! Не место вам тут. Вы как белая ворона среди черного воронья, и я имею в виду не только зэков. Так что в добрый путь!

Оплаченное дополнительное питание за ноябрь Гриша перевел на Валентина Демченко, чему тот был, безусловно, рад и обещал этот месяц вспоминать его добрым словом.

Новиков два раза прошел мимо Тополева, пока тот ожидал досмотра личных вещей на вахте, как будто не замечая, да и Гриша особо сигналов ему не подавал: говорить было не о чем, а слушать вранье было противно и неинтересно.

Прошел долгий и тщательный шмон в дальней комнате дежурной части. Дубаки заставляли раздеваться догола и три раза приседать, раздвигая ягодицы. Хотели отобрать у Григория постельное белье, но он грамотно объяснил, что оно зашло ему официально через передачку и является его собственностью, поэтому он его не отдаст, а если офицеры превысят свои должностные полномочия, то будет жаловаться на них в прокуратуру и уполномоченному по правам человека. Спорить не стали: видимо, был приказ особенно не кошмарить. Правда, у других этапников такие же простыни и пододеяльники отлетели только так.

Шмонающих больше интересовали бумаги Тополева. Каждый конвертик, каждый тетрадный листок были прочитаны и изучены на просвет. Благо, все свои дневники и записи Гриша успел переправить на волю за несколько недель до этого через освободившегося по УДО нарядчика Андрея Мещерякова. Он выслал все документы по почте Ларисе Чувилевой, и она, получив их, сумела сохранить. Единственным «уловом» дубаков стал листок со стихом про ЛИУ-7. Хотели вырвать из тетради и уничтожить, но помощник ДПНК Алексей сказал, что не надо этого делать.

— Все равно это стихотворение у него в памяти осталось, а его память нам неподвластна, к сожалению, — посетовал он.

На сборке Григорий увидел Серебро — парня, с которым был неделю на карантине, а потом того закрыли в СУС за преступление с наркотиками в первой колонии. Похудел Леха, осунулся сильно. Да и понятно: шестнадцать часов в сутки сидеть на табуретке, прикрученной к полу, без права закемарить, а о том, чтоб прилечь на шконку, даже и заикнуться страшно.

— Видеонаблюдение в камере круглые сутки семь дней в неделю, — рассказывал Алексей. — Больше, чем на пять минут, в туалете засидишься — уже бегут и стучат в дверь: «Куда делся? Спишь, что ли, там или плохо тебе?» Голову на стол положишь — звонок дежурному с вахты: «Поднимай его! Спит он там? Или плохо ему?» Голову в раковине начинаешь мыть, а майку снял, чтобы не заляпать, — звонок: нарушение формы одежды — выговор. А любой выговор — это ШИЗО. Кича — это срок СУСа заново, сначала, то есть еще год сидеть на стульчике рядом со шконкой по шестнадцать часов в сутки. Сразу вспоминаются требования норвежского серийного убийцы Брейвика о прекращении издевательств над ним и улучшении условий содержания. Его бы к нам в СУС хоть на недельку — посмотрел бы я на него!

— Помните такого? — спросил присутствующих на сборке и слушающих рассказ Серебра о его мучениях Гриша. — Норвежский массовый убийца Андерс Брейвик. Он отбывает срок за убийство семидесяти семи человек. В 2011 году организовал взрыв в Осло, а затем застрелил еще кучу людей в молодежном лагере. — Григорий достал из баула свою тетрадку с записями, нашел нужную страницу и продолжил рассказ. — Брейвик был приговорен к двадцати одному году лишения свободы — максимально возможному по норвежским законам сроку заключения. У нас за такое преступление пожизненное дают, не задумываясь!

— А то и при задержании хлопнули бы без разбора, чтобы другим неповадно было! — вставил едкое замечание Серебро.

— Сейчас я вам расскажу, в каких же нечеловеческих — в кавычках — условиях он содержится. Брейвик описывает свои условия в тюрьме как пытку, а отношение к нему — как к животному. Видите ли, его игровая приставка в камере не такая современная! Он потребовал, чтобы ее заменили на более новую, с «доступом ко взрослым играм», которые он мог бы сам выбирать. Вы представляете себе такое требование от любого из наших заключенных к администрации ФСИН?

— В дурку бы положили в лучшем случае! — заключил Леха. — А то по седлу бы настучали дубиналом[130] как следует. И раз и навсегда этот вопрос бы закрылся!

Все в камере сборки захохотала.

— Потом его не совсем устраивал комфорт в трех камере, — продолжил Гриша. — Да-да, вы не ослышались! Именно трехкомнатной! Спальня, комната для физических упражнений с тренажером и кабинет. А как же без кабинета-то? Еще у него был большой холодильник, телевизор с кабельными каналами, компьютер, собственный туалет с душевой кабиной и стиральной машиной. Как вам такое? Ему разрешался час прогулок в день в специально отведенном дворике, что его, естественно, не устраивало. Да и общение с персоналом тюрьмы было сведено к минимуму: всего несколько минут в день. Для террориста специально переоборудовали одно крыло тюрьмы. Вся мебель в камерах Брейвика была приварена к полу и сделана так, чтобы он не мог использовать ее в качестве оружия. Это его тоже бесило и раздражало. У Брейвика не было доступа в интернет, однако ему предоставлялась офлайн-версия «Википедии». А от такого даже святой психанет! Вы хоть знаете, что такое «Википедия»? — обратился Тополев к слушателям.

— Нет… — почти хором ответили зэки.

— Я почему-то не сомневался в этом! — весело отреагировал Григорий. — Да и не надо вам этого знать, а то оперативку свою перегрузите и забудете, как самогон гнать в ведре. Ладно, продолжу… Так вот, весь этот невообразимый для нас с вами комфорт его не устраивал! Он считал, что над ним издеваются, и подал жалобу. И как вы думаете, что решил окружной