Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

– Я? Солгал вам?

– Точно. – Александр с невозмутимым видом сделал глоток кофе, хотя ему приходилось прикладывать усилие, чтобы у него не дрожала рука.

– И в чем же я вам солгал, потрудитесь объяснить?

Лицо Ватанабэ напряглось – он был явно рассержен его обвинениями.

– Когда вы мне рассказывали, почему приняли решение пойти в Полицейскую академию, вы сказали, что вашу пропавшую одноклассницу по имени Сатоми нашли лишь спустя две недели после того, как она пропала.

У Александра возникло ощущение, что сидящий напротив парень сейчас набросится на него с кулаками. Разумеется, Ватанабэ этого никогда бы не сделал, но в пронизанном теплым светом ламп и пахнущем свежей выпечкой воздухе кофейни как будто потрескивали разряды электричества.

– Ее нашли вы, Ватанабэ-сан. Я ведь прав?

Раздражение полицейского мгновенно улетучилось, и его плечи бессильно поникли. Александр без слов понял, что его предположение оказалось правильным.

– Точно. – Парень покачал головой, не поднимая взгляда. – Значит, вы догадались…

– Простите меня. Сначала я подумал, что девочка вам нравилась – что она, возможно, была вашей первой школьной любовью. Это было самым простым объяснением ваших переживаний. Но в жизни ведь часто бывает так, что простое объяснение не является правиль– ным.

– Мы с Сатоми были просто друзьями. Я не мог оставаться в стороне от ее поисков. Я понимал, что, скорее всего, Сатоми уже давно нет в живых, даже если похититель и не убил ее сразу, и надеялся про себя, что ее никогда не найдут. Что она станет одной из тысяч пропавших без вести подростков. Или что по крайней мере ее обнаружит кто-то другой. Но я поехал к родственникам на выходные в Сайтаму… мальчишки всегда лезут туда, куда не заглядывают взрослые. Под мосты и… в сточные канавы.

– Да, пожалуй, это так и есть.

– Увидев тело, я сразу понял, что это Сатоми, хотя прошло уже много дней и оно выглядело просто ужасно. У нее в волосах была заколка с цветком камелии, сделанным из ткани. Они с подругой купили две камелии разных цветов в одной из школьных поездок. Девочки так часто делают. У Сатоми была заколка с розовой камелией. Она плавала в грязи сточной канавы.

Александр отсутствующим взглядом следил за тем, как лопаются пузырьки на поверхности его эспрессо. Ему не следовало будить эти воспоминания. И все же – если Ватанабэ принял свое решение, то будет лучше, если он будет отдавать себе отчет в том, почему он его принял. Александр всегда говорил своим клиентам: «Прежде чем сожалеть о неудачном инвестиционном решении, принятом в прошлом, вы должны вспомнить, по какой именно причине вы его приняли. Возможно, на тот момент это было единственно правильное решение».

– Сатоми пропала в последнем триместре, в середине февраля. Тогда тоже было прохладно – в том году февраль был, кажется, еще более холодным, чем в этом, а в том месте, где она лежала, было еще холоднее из-за того, что убийца попытался спрятать тело в бетонной дренажной трубе, на дне которой оставалось немного воды… И все же – Сатоми изменилась до неузнаваемости. Я слышал, что судебно-медицинский эксперт сказал, что им повезло: до тела не добрались дикие животные, а благодаря холодной погоде насекомые еще не успели сильно повредить мягкие ткани, иначе было бы невозможно установить, что на самом деле случилось с Сатоми. Что похититель пытал ее предположительно в течение нескольких дней, нанося ей порезы канцелярским ножом, а затем убил.

– Ватанабэ-сан…

– Это было похоже на кошмарное сновидение. В ее полусползших с головы волосах колыхался розовый цветок камелии, а ее лицо… она как будто смотрела на меня с осуждением. Если я был ее другом, то почему я ей не помог?

– Но вы ничем не могли ей помочь, Ватанабэ-сан.

Ватанабэ медленно покачал головой:

– В вашей привычной работе вы опираетесь на логику, Арэксу-сан. Для вас главное – это цифры и графики, верно?

– Да, пожалуй, это так.

– Но какова была вероятность того, что именно я найду Сатоми? Если спросить об этом ваши графики, они ответят, что я не должен был ее найти. Тем не менее это событие изменило всю мою жизнь. Говорят, человек видит лишь то, что он способен увидеть. Разные люди сделают разные выводы из одного и того же события. Там, где один увидит лишь случайность, другой усмотрит неизбежную закономерность. Так кто из них будет прав?

– Не знаю… наверное, это зависит от…

– …от истины, – закончил за него Ватанабэ. – Была ли смерть Сатоми случайной, или же так должно было произойти, потому что такова была ее судьба? Но если смерть человека может быть случайностью, то нельзя ли назвать случайностью всю человеческую жизнь?

– Ватанабэ-сан, вы задаете вопросы, над которыми теологи и философы бьются уже не одну сотню лет. Но я сомневаюсь, что у них есть подходящее оправдание незаконного проникновения на территорию частной собственности. Закон дает на этот вопрос совершенно однозначный ответ. Мы не должны этого делать.

– Конечно же, не должны. – Ватанабэ улыбнулся. – Но, как вы и сказали, я готов смириться с потерями и понести ответственность перед законом.

Александр

Экран айфона засветился: у него был новый комментарий. Александр поспешно открыл его и прочел название растения: «Дзинтё: гэ, Daphne odora». «Очень красивая фотография!» – вежливо хвалил его комментатор. Улучив момент, когда Норито Такамура отвлекся, Александр сделал фотографию небольшой пристройки к его дому, которая выглядела как настоящее синтоистское святилище и потому его заинтересовала. Никогда раньше он не видел ничего подобного. Про себя он порадовался, что его айфон, в отличие от японских телефонов, мог снимать в беззвучном режиме без громкого щелчка, имитирующего щелчок затвора фотоаппарата. Это значительно облегчало его задачу. Сама пристройка была видна плохо из-за того, что находилась в тени криптомерии, а вокруг нее густо разрослись кусты популярного в японских садах растения под названием мицумата (ее Александр узнал и, уточнив в справочнике, выписал для Ватанабэ сложное латинское название – Edgeworthia chrysantha). Оно зацветало в начале марта, радуя горожан желтыми шарами соцветий. Второе растение, цветы которого, судя по всему, и были источником сильного сладкого аромата, наполнявшего сад, было ему неизвестно.

Он быстро набрал ответ:

«Спасибо! Мне показалось, что запах не очень приятный. Слишком приторный».

Закончив наконец с ботаническими изысканиями, он быстро скинул одежду, включил душ и встал под теплые струи. Попадая в глаза, вода вызывала неприятное пощипывание, но он не мог заставить себя зажмуриться. Рабочий день давно закончился, и бóльшая часть города, завершив дела,