Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Мишель Гербер Кляйн

Клеман еще не отошел от потрясения, вызванного интрижкой между Гала и Максом Эрнстом и известием о том, что его сын проигрался в пух и прах, когда ему принесли заказное письмо: «С меня довольно. Отправляюсь путешествовать. Можешь взять себе дело, которое открыл для меня, а я забираю причитающиеся мне 17 000 франков[77]. Если отправишь на розыски полицию или частного детектива, достанется каждому. И твоей репутации тоже. Всем говори следующее: я вернулся в Париж с кровохарканьем и лежу в больнице. Потом скажешь, что долечиваюсь в Швейцарии. Позаботься о Гала и Сесиль»[78].

Элюар будто испарился. Никто не знал, где его искать. Андре Бретон случайно встретил Гала в Париже и потом рассказывал друзьям, что она держится молодцом, но ищет работу, так как Поль оставил ей всего четыре сотни франков, а его родители отказались помогать невестке и внучке, пока она не расстанется с Максом. Но Макс был единственным, кто у нее еще был.

На следующий день Симона Бретон писала своей кузине Дениз Навиль в Эльзас: «Андре говорит, что Поля Элюара мы больше никогда не увидим»[79]. Деснос всем рассказывал, что ему было видение, будто Поль плывет где-то в Тихом океане, но мало кто верил, что Элюар жив. Хотя надежда, что он выкинул нечто в духе поэта-символиста Рембо, который в 1875 году внезапно порвал с Полем Верленом, поставил крест на своей судьбе, одной из величайших во французской литературе, и ударился в странствия, в обществе еще теплилась.

Гала была в смятении, не зная кому верить и что предпринять. Отклонив предложение де Кирико о сотрудничестве, она убедила Эрнста делать то, что продается, и потом, в 1940-е годы, уже в Америке, повторила этот прием, когда рынок для сюрреалистов совсем иссяк. Макс расписывал шарфы и галстуки, а она торговала ими вразнос. Гала стала не просто жалкой: на этюдах, сделанных тогда Максом, мы видим испуганную, надломленную, похожую на ведьму женщину с недобрыми прищуренными глазами, а в них – горе, злобу и ярость. Доротея Таннинг, четвертая и последняя жена Эрнста, вспоминала, что Макс винил себя в исчезновении Поля, а знаменитые своим огнем глаза Гала представлялись ему горячими углями, прожигающими его насквозь[80].

Элюар незаметно для всех ускользнул на юг и прожил двадцать два дня в Ницце, где в пятизвездочном отеле Beaulieu в одиночестве избывал свое горе. А пасмурным, дождливым вечером пятнадцатого апреля в Марселе он поднялся на борт французского парохода «Святой Антоний» и отправился в Новую Каледонию, расположенную в самой западной части Тихого океана.

Первого мая он прибыл в гваделупский порт Пуэнт-а-Питр. Шестого мая добрался до Фор-де-Франса, столицы Мартиники. Двенадцатого мая написал Гала из Панамы:

Моя дорогая малышка, надеюсь, вскоре и ты отправишься этим же путем. Мне скучно. Я все время пишу. Смирись, что пока получаешь от меня только конверты, но утешайся тем, как я буду любить тебя. Когда ты приедешь, увидишь, какие подарки я тебе приготовил! Дороже тебя у меня ничего нет; я никого никогда не любил, кроме тебя. Я и не могу никого любить, кроме тебя[81].

* * *

«Святой Антоний» неторопливо пересек заросшее водорослями Карибское море и мутные прибрежные воды Панамы, вышел в чистые волны Тихого океана и спустя две недели трансокеанского перехода, тридцать первого мая, на пять дней бросил якорь в Папеэте, столице Французской Полинезии.

В этом мире Гогена, несколько работ которого были у Элюара в коллекции, Поля окружил приторный запах расколотых кокосов, главной статьи экспорта Таити. Здесь на него наконец снизошло спокойствие. Он купил себе пробковый шлем и взобрался на одну из белых островных гор, похожую на зуб акулы. Поль был очень светлокожим и имел далеко не спортивное сложение, но это не помешало ему сфотографироваться в традиционной юбке-саронге[82]. Жене он отправил письмо с распоряжением продать несколько картин из их коллекции.

Гала от этой просьбы была не в восторге, но, пока Элюар плыл к берегам Австралии, она, не сказав ни слова никому, кроме Макса и родителей Поля, договорилась с парижским аукционным домом Hôtel Drouot и предложила ему шестьдесят одну работу, в том числе шесть рисунков Пикассо, картины маслом Одилона Редона, Андре Дерена, Хуана Гриса и, конечно, самого Макса Эрнста, чью работу «Двое детей, испуганных соловьем» совсем недавно опубликовал у себя на страницах китайский журнал Art Wind. В огромной степени благодаря Гала Макс стал известен на весь мир, однако его картины не имели коммерческого успеха. Разумеется, он был очень озабочен душевным состоянием своей единственной покровительницы. Чтобы помочь ей собрать деньги на поездку, он умудрился продать «Прекрасную садовницу» Иоханне Ай (по прозвищу Мамаша Ай), владелице галереи в Дюссельдорфе. В годы Второй мировой войны картина пропала.

Из вырученных на аукционе средств семнадцать тысяч франков Гала передала Гренделям, возместив им сумму, которую Поль взял из кассы семейного предприятия, и, как обычно тщательно все продумав, решила встретиться с мужем в Сайгоне.

Семнадцатого июля, когда прославленного французского ученого и писателя Андре Мальро допрашивали в Пномпене по обвинению в разграблении руин храма в Ангкор-Вате, Гала и Макс отплыли из Марселя на паровом судне, принадлежавшем Полю Лекату. В чреве шикарного океанского лайнера, совершавшего рейсы на популярном индокитайском направлении, можно было потеряться. Гала и Макс предвкушали почти месяц полного роскоши ничегонеделания, но помешал тропический климат. К концу рейса несколько пассажиров серьезно пострадали от теплового удара.

Гала здесь. Очень хочу домой. Причиной был не ты. Ответь телеграммой. Всегда любил и люблю тебя. Грендель. Отель Casino Saigon.

Такую телеграмму Поль отправил отцу двенадцатого августа после того, как Гала прозрачно намекнула, что Клеман готов все забыть и простить, и, пользуясь случаем, выпросил у отца еще десять тысяч франков[83].

* * *

В августе 1924 года в Сайгоне стояла тридцатиградусная жара, но во французском колониальном городе, где за живыми изгородями из пальм и молодых манговых деревьев прятались изящные виллы, царило оживление. Днем он дремал, зато по вечерам, стоило зайти солнцу, по широким улицам, окруженным гранатовыми деревьями и цветущим боярышником, толпы разодетых местных и приезжих устремлялись в богатые рестораны и шикарные ночные клубы.

В этом зное, в роскошном, построенном в стиле ар-деко отеле Casino решительно настроенный Макс и непривычно кроткая Гала убедили колебавшегося Поля в том, что он обязан вернуться домой и в семью. Формально отношения были завершены.

Словно для того,