Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Мишель Гербер Кляйн
Поль и Гала оставили Эрнста в Индокитае, а сами направились домой через Ангкор-Ват. Сингапур, где они должны были сесть на голландский пароход «Гентер», шедший во Францию, стал их следующей остановкой.
В воскресенье двадцать восьмого сентября Гала, истосковавшаяся по прохладному осеннему ветерку, сошла на берег в Марселе. Поль, все еще не вполне оправившись от пережитого, отсутствовал семь месяцев и, как вспоминала Симона Бретон, имел крайне измученный вид. Позже, в 1930 году, он написал: «Путешествие всегда заводило меня слишком далеко. Утешительное знание, что у тебя есть куда идти, всегда кажется сотым звонком в дверь, которая никогда не открывается». В Париж Элюары вернулись как ни в чем не бывало.
Третьего октября Симона Бретон сдержанно написала кузине Дениз Навиль: «Элюар вернулся – без комментариев, слишком много нужно сказать»[84].
«Великолепная новость, – взволнованно сообщал Арагон мужу Дениз, социологу Пьеру Навилю, – Элюар побывал на Мартинике, Таити, Яве. Андре подавлен, счастлив видеть Поля… и зол. Сам я не могу даже передать, насколько соскучился по Полю».
Несколько дней спустя скульптор Александр Нолл получил от Бретона грустное письмо:
Поверишь ли?
Элюар – и это совершенно точно – был счастлив на Таити,
на Яве и потом в Сайгоне с Гала и Эрнстом.
Последний вернется со дня на день.
Но для Поля и Гала будто ничего не случилось – они в Обонне.
Я знаю, ты думаешь, что это отлично.
Так вот, он черкнул мне вчера пару строк, что будет ждать меня.
В Cyrano – ни больше, ни меньше.
Это он, тут нет сомнений.
После отпуска – вот все, что могу сообщить.
Он спрашивал о тебе.
Понятно, что недовольство Бретонов изливала в основном Симона, и по большей части на Гала, ведь собственный муж почти не замечал ее, и она страшно завидовала мадам Элюар, которую мужчины ценили «за ум». Когда выяснилось, что Гала все время прекрасно знала, где находится Поль, и «не говорила никому ни слова», Симона вышла из себя: «Не выношу, когда люди играют на моих эмоциях, а особенно – на эмоциях Андре»[85], – сердито написала она Дениз.
Самого Поля мало кто в чем-то винил. «Элюар явился, как комета, все такой же остроумный и радостный, – писал Навиль, – и, не тратя времени даром, затеял сюрреалистическую революцию».
Десятого октября Поль без Гала пришел в старинный особняк герцога Ларошфуко на улице Гренель, 15, на открытие Бюро сюрреалистических исследований. Оно было создано для экспериментов в сфере паранормального, и именно там появился первый «Манифест сюрреализма». По указанию Бретона в последний момент под документом поставили подпись Поля, чтобы он мог присутствовать на открытии как один из основателей движения.
А между тем только что вышедший сборник «Умирать оттого, что не умираешь» приобрел скандальную славу: обозреватель Жан Бернье откликнулся на предисловие Поля, в котором тот назвал его своей «последней книгой». Бернье написал: «Слово "последний" обретает особый смысл, когда узнаешь, что Поль Элюар таинственно исчез несколько месяцев назад и все это время о нем никто ничего не слышал – это говорил мне лично Андре Бретон». Эта сенсационная подробность стала известной в то время, когда Поль и Гала добирались домой, и так усилила интерес к романтической загадочности Элюара, что сборник разлетелся в мгновение ока.
Последней совместной работой Элюара, Эрнста и Гала стал сборник 1925 года «Вместо молчания», состоящий из восемнадцати стихотворений, посвященных Гала. Иллюстрациями к нему послужили двадцать чернильных рисунков Эрнста, где Гала предстает в образе ведьмы. Критики стали в тупик.
«Гала обладает такой силой соблазнения, что ни Элюар, ни Эрнст не смогли ей противостоять», – писал в рецензии Супо, убежденный, что в Гала есть что-то дьявольское. Сам сборник он назвал «чудесным букетом» из самых прекрасных стихотворений, появившихся со времен бодлеровских «Цветов зла».
В экземпляр «Вместо молчания», принадлежавший лично Гала, вложена записка Макса, где тот кается за свои иллюстрации:
Гала, малышка Гала,
Прошу у тебя прощения,
Люблю тебя больше всего и навсегда.
Не понимаю, что происходит.
Но она не снизошла до ответа. В романе с Эрнстом была поставлена точка.
Макс вернулся из Сайгона и Камбоджи и снял на Монмартре мастерскую, в которой жил в полном одиночестве и работал. Он был настолько беден, что даже ел не каждый день. И вот весной 1927 года в одной из художественных галерей Макс познакомился с Мари-Бертой Оранш, голубоглазой блондинкой, воспитанницей монастыря «Верных подруг Христовых» на острове Джерси и дочерью известного парижского судьи. Влечение было сильным, мгновенным, взаимным. Когда отец Мари-Берты обратился в полицию с обвинением в совращении малолетней, влюбленные при помощи Бретона и Десноса скрылись на острове Нуармутье у атлантического побережья Франции и вскоре там поженились.
Элюар все так же поддерживал друга и покупал его картины. До самой смерти Эрнста поездка в Азию находила отражение в его творчестве, и это заметно, например, в изображении буйных тропических джунглей на картине «Леонора в утреннем свете» и в загадочном вулканическом пейзаже полотна «Европа после дождя».
В декабре того же года издательство Gallimard выпустило сборник новых и старых стихов Элюара «Град скорби»[86]. В него полностью вошла книга «Повторения», первая из совместных работ трио, которую перепечатывали с 1926 года. В 1965 году сборник прославит кинематограф «новой волны»: Жан-Люк Годар будет обильно цитировать оттуда любовные стихотворения в культовом фильме «Альфавиль», где эта книга спасет людей от превращения в компьютеры. Сборник вдохновит и современных композиторов: Франсис Пуленк сочинит музыку на некоторые из стихотворений.
Глава 9
Антракт
Гала и Поль жили в ногу с веком. С ними все чаще искали знакомства; возобновились встречи с друзьями по вечерам, ровно в пять в баре Cyrano, расположенном в двух шагах от квартиры Бретонов,
