Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Мишель Гербер Кляйн
К сожалению, слабое здоровье Поля, подорванное поездкой на Восток и ежевечерними посещениями злачных мест Парижа, становилось хуже прямо на глазах. Гала не могла придумать, ни как изменить своего мужа, ни как вылечить его. Она чувствовала, что попала в зависимость от обстоятельств, и, как ни старалась скрыть свои чувства, ощущала себя все более одинокой и никому не нужной.
Поль занялся делами отцовского поместья, а Гала, надеясь, что Гомберг утешит ее и даст совет, что делать с браком, впервые за одиннадцать лет поехала в Москву. После революции ее мать и отчим впали в крайнюю бедность и уныние. В их некогда роскошной, а теперь почти пустой и холодной квартире окна были заклеены бумагой: их разбили еще в дни боев 1917 года. Чтобы как-то прокормиться, Гомберги пускали к себе жильцов. Они часто ссорились и давно уже разлюбили друг друга.
Домой Гала вернулась расстроенной, упавшей духом, но в баре Certà произошла случайная и радостная встреча с Анастасией Цветаевой, которая уехала из Москвы в 1922 году и оказалась в Париже по дороге в Берлин. На чудесном, по-дружески теплом ужине в Обонне Ася, очарованная Элюаром, поразилась худобе неожиданно разговорчивой и элегантной «малышки» Гала. Это была их последняя встреча.
В феврале 1928 года издательство Éditions Surréalistes выпустило сборник стихотворений Элюара о любви и разлуке «Запрещено знать» (Défense de Savoir), первое стихотворение которого начинается со строк: «Я не здесь, я завернут в себя». Состав и оформление сборника придумала Гала. Фронтиспис украсил посвященный ей рисунок де Кирико, с его подписью: «Для Гала, которая скрывает от меня мою жизнь и показывает мне всю любовь».
Теперь, когда Поль разбогател, супруги передали управление недвижимостью Жанне, а сами намеревались коллекционировать произведения искусства, торговать ими и давать консультации.
В марте Гала уехала в Берлин, чтобы приобрести у Пауля Клее около десятка акварелей с целью выгодно их перепродать, а Поль остался в Париже, где покупал для жены украшения с бирюзой и заказывал у модельеров платья и меховые вещи по ее эскизам. В конце апреля у Поля случился рецидив туберкулеза, и Гала встретилась с мужем в Швейцарии. По настоянию врачей он почти до конца года пробыл в «Паркенсанаториуме» коммуны Ароса. Там, в красивой долине Шанфигг, среди покрытых снегом гор и ароматов хвойных деревьев Поль перечитывал Бодлера, смотрел, как по озеру Оберзее скользят конькобежцы, лакомился вкуснейшим фондю, грустил и тосковал.
В июне, чтобы его подбодрить, Гала предложила Рене Кревелю и его подруге, австрийской художнице по декорациям Дороти Штернхайм, которую все звали Мопсой, провести лето в буколически красивом отеле Bellevue в деревне Зееслиберг. С Мопсой они быстро подружились. К ним приехали Луи Арагон и его новая любовь Нэнси Кунард, светская дама и богатая наследница. Чуть ли не каждый день шел дождь. Из-за постоянной сырости Кревель сильно простыл и до конца месяца пролежал в постели, а Гала с Полем наскоро собрались и уехали в Люцерн, где в начале сентября получили наконец хорошую новость от Рене. Свой новый роман он назвал, как они и предлагали, «Да вы сошли с ума!» и посвятил его им.
Январь 1929 года начался неспокойно. В Париже Поль и Макс серьезно сцепились из-за гадкого, вызванного ревностью замечания Мари-Берты в адрес Гала, а в феврале Элюары решили, что пора расставаться с «Кукольным домом», с которым было связано слишком много печальных воспоминаний. Поль снял в 18-м округе в доме на небольшом холме, по соседству с величественной семикупольной базиликой Сакре-Кёр просторную четырехкомнатную квартиру. Из ее окон открывалась великолепная панорама Парижа, и Элюар настоял, что отделкой будет заниматься самостоятельно. Он привлек к работе модного архитектора Жана-Шарля Море, который умело соединял в интерьерах стиль ар-деко с египетским и месопотамским искусством, и отчитался жене, что ремонт будет стоить им «несколько примитивных вещиц и одного очень большого де Кирико». Поль писал Гала, что свой новый дом представляет себе «спокойным, роскошным и наполненным светом любовным гнездышком», где Гала могла бы блаженствовать, если никуда не уезжает.
Через несколько недель, в точности как предсказали карты Гала, Поля познакомили с подругой Мопсы Алисой Апфель, молодой берлинской красавицей «с лицом индианки». Алиса, говорившая по-английски, дала Полю свой адрес, и, хотя он всячески доказывал Гала, что роман крутили сами подруги, все оказалось совсем не так. Свою новую знакомую он стал называть Яблоком. Чуть позже он уже вполне откровенно писал жене: «Если в Париже нечего делать, я думаю съездить в Берлин дня на три, но, конечно, не поеду, если тебе это не понравится». После немецкой эскапады он не остановился: «Нам не следует расставаться так надолго. Я не против романчиков, но без тебя не могу потому, что ты есть воплощение Любви. Яблоко очень мила и обожает меня; она очень красива, изобретательно занимается любовью, но, думаю, если бы у меня не было тебя, я бы ее возненавидел».
«Злоупотребляй своей свободой, свободой всегда нужно злоупотреблять», – напутствовал Элюар Гала, когда, «сравнивая счет», сам выбрал ей нового любовника. Андре Гайяр, блестящий, обезоруживающе обаятельный редактор литературно-художественного журнала Les Cahiers du Sud[90], все чаще печатал стихи Элюара вместе с наиболее интересными произведениями американских авторов уровня Вейчела Линдсея[91] и делал себе имя и в Париже, и в Нью-Йорке. Увы, в отношении Поля Гайяр преследовал собственные цели.
В мае, когда Гала отдыхала со своим новым любовником в Марселе, Поль написал ей, что получил от Андре телеграмму: «Он… передал через тебя рисунки, фотографии и рукопись». И далее без всякого перехода неожиданно заявил: «Уясни сама и растолкуй Андре: я рассчитываю, что, как и договаривались, мы
