Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Мишель Гербер Кляйн

Но не все было так уж плохо. В январе 1922 года Хосе Далмау выставил у себя восемь рисунков Дали и сорок работ других учеников Хуана Нуньеса. Еженедельная барселонская газета La Tribuna на первой полосе написала о бесспорном таланте Сальвадора, а каталонское художественное издание Gráfica поместило у себя репродукцию одной из его работ под названием «Рынок». В июле на ежегодной выставке художников региона Эмпордá в Фигерасе Дали получил престижную премию ректора Барселонского университета. Эти успехи окончательно утвердили польщенного Сальвадора-старшего в решении отправить сына учиться в столицу, а Нуньес посоветовал одаренному ученику поступить в училище живописи, скульптуры и гравюры при Королевской академии.

Дали-отец подыскал сыну чудесное жилье в Residencia de Estudiantes, иначе говоря, в студенческом общежитии только что отремонтированного крупнейшего культурного центра Испании прошлого века. Там были очень удобные, хотя и по-монашески скромные комнаты, открытые площади в мавританском стиле, занятия в неформальной обстановке и лекции знаменитых интеллектуалов. Студенты слушали, например, Герберта Уэллса, Поля Валери и Альберта Эйнштейна.

Дали произвел фурор, когда появился в новом жилище в широком черном плаще в пол и с тростью из черного дерева, увенчанной набалдашником в виде двуглавого золотого орла. На отцовские внимание и заботу он ответил решительным отказом соблюдать правила вступительных экзаменов, согласно которым требовалось изобразить на энгре античную модель во весь лист. Дали нарочно вызвал припадок ярости у родителя, выполнив прекрасный рисунок, только гораздо меньшего, чем требовалось, размера. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним: в академию его приняли.

В Мадриде замкнутый, застенчивый до болезненности Сальвадор первое время посещал музей Прадо, читал художественный журнал Амеде Озанфана L'Esprit Nouveau, краснел по поводу и без и, вместо того чтобы заводить новых друзей, создавал новые рисунки. Только через месяц он свел знакомство с Луисом Бунюэлем, сыном богатого предпринимателя из Сарагосы, который сделал состояние на Кубе и вернулся на родину, чтобы жениться на местной красавице на двадцать лет моложе себя. Независимый, упертый боксер-любитель Бунюэль, прозванный в честь римского императора Тарквинием Гордым, обожал все французское, подавал большие надежды в поэзии и не меньше, чем Дали кузнечиков, боялся пауков. А еще ему очень нравилось вместе со своим новым приятелем-художником подолгу гулять по вечернему Мадриду.

Девятого октября 1922 года, когда Сальвадор только-только начал осваиваться в университете, умерла Мария-Анна Феррес, его бабушка по отцу. Дали-отец тут же спросил у обоих детей, не будут ли они против, если он женится на младшей сестре Фелипы, Каталине. Сальвадор, страдая всей душой потому, что видел в этом предательство обещаний, данных матери, ответил, что не понимает, зачем нужен этот брак. Отец не обратил внимания на чувства сына, испросил папского благословения и женился на Тьете.

Через четыре месяца, в начале 1923 года, Дали познакомился с Федерико Гарсией Лоркой, поразительно эрудированным молодым человеком из Андалусии, который после долгой отлучки вернулся в университет. Сын богатого землевладельца благородного происхождения родился в городке Фуэнте-Вакерос близ Гранады. Он был одаренным музыкантом и замечательным рассказчиком, посещал лекции по праву и философии, но в основном занимался тем, что писал баллады и ставил свои же пьесы. Лорка, шестью годами старше Дали, был столь же элегантен, сколь Дали вычурен, столь же сдержан, сколь Дали резок, и столь же притягателен, сколь обаятелен. Вопреки различиям, а может, благодаря им два молодых любителя Франции и поэзии отнеслись друг к другу с искренним теплом. Как вспоминал Дали, вспыхнувшая между ними страстная дружба – очень важная для каждого, – держалась на контрасте религиозного Лорки и непокорного Сальвадора.

Случай взбунтоваться представился Дали пятнадцатого мая 1924 года, когда в Кадакес приехал король Испании Альфонсо. В первый день визита, после торжественного обеда в Жироне, король решил осмотреть большую военную часть в соседнем Фигерасе. В сепаратистски настроенной Каталонии к Альфонсо XIII относились неоднозначно, поэтому местные власти, опасаясь беспорядков, выявили потенциальных нарушителей спокойствия и некоторых из них упрятали за решетку.

Дали в начале года участвовал в протестах из-за выборов учителя в местной художественной школе, поэтому его арестовали в Фигерасе, с двадцатого мая по одиннадцатое июня держали в жиронской тюрьме и выпустили оттуда по приговору военного судьи. Сальвадор был сыном единственного городского нотариуса, поэтому дело получило огласку, и очень быстро, но ненадолго он приобрел сомнительную славу жертвы презренного режима генерала Примо де Риверы.

Весной следующего года Сальвадор пригласил Лорку погостить в Кадакесе на Страстной неделе, и знакомство с семьей вполне удалось. На первом же обеде на террасе под тенью эвкалиптовых деревьев Лорка обаял всех Дали, особенно Ану Марию, и она чуть ли не мгновенно влюбилась в него. Перед отъездом он начал сочинять «Оду Сальвадору Дали», в одной из двадцати восьми строф которой написал:

Но важнее другое. Не судьбы искусства

И не судьбы эпохи с ее канителью.

Породнили нас общие поиски смысла

Как назвать это – дружбою или дуэлью?[99]

Сразу после появления оды в печати ее высоко оценил Жан Кассу и в своем журнале Mercure de France назвал великолепным образцом новой чувственности в испанской литературе.

К любви примешивалась и ревность. По воспоминаниям Дали, «иногда мы прогуливались по улице Кастелана, направляясь в бары, где были завсегдатаями. Я, зная, что Лорка будет блистать там подобно бриллианту, внезапно убегал и исчезал дня на три»[100].

В апреле 1926 года Дали-старший выполнил одно из самых заветных желаний сына и вместе с Тьетой и Аной Марией отправил его в Париж. Сальвадор страшно волновался, потому что Лорка договорился о его встрече с Пикассо. В «Тайной жизни…» он писал, что встреча со знаменитым испанцем была словно «прием у самого Папы». Дали признался: «Я пришел к вам прежде, чем посетить Лувр». «И правильно сделали», – бросил в ответ Пикассо.

Вернувшись в Мадрид, Сальвадор решительно порвал с училищем, отказавшись сдавать выпускные экзамены. Он мог их сдать без всякого труда, и тогда достойная, уважаемая карьера преподавателя живописи была бы ему обеспечена. Когда двенадцатого октября извещение об отчислении было опубликовано в официальном «Бюллетене министерства образования и искусств», Дали-отец, приняв сыновний бунт близко к сердцу, почувствовал себя опозоренным и обесчещенным.

Покончив с учебой, Сальвадор стал проводить с Лоркой еще больше времени. Он придумал декорации для пьесы друга «Марьяна Пинеда» о героине испанского народа, казненной за борьбу против монархии.