Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Мишель Гербер Кляйн

Вторая комната, сине-голубая спальня, свидетельствует о таланте Гали создать роскошь из ничего. Покрытая пледом просторная кровать, бирюзовые шторы, две софы, стол, большое зеркало с серебряной резной рамой из Бирмингема – вот и все ее убранство.

Сбоку от кровати – еле заметная дверь, ведущая в два любимых помещения Гала – ванную и гардеробную. До самой смерти мадам Дали, страстная поклонница пластических операций, делала их так же часто, как «уколы молодости» в Швейцарии, и прилагала огромные усилия, чтобы удержать ускользающую молодость[434]. Она нечасто покидала Пуболь, но никогда не появлялась на людях без макияжа, а на вечере или другом важном событии – без предварительного визита к парикмахеру. Яркая гардеробная с большим сводчатым камином будто бы специально создана для красоты и уюта. Большой туалетный столик уставлен флаконами Chanel № 5 и баночками с кремами фирмы Olay. Колос пшеницы в изящной изогнутой вазе под зеркалом, по поверью, приносит удачу[435].

Ванная комната – это нечто особенное. Ее стены украшает андалузская плитка с ренессансными мотивами в виде золотисто-абрикосовых фениксов, подарок Игнасио де Медины, герцога Мединасели, который приобрел их для монастыря картезианцев в Севилье. И, как требовала Гала, краны ванной и раковины сделаны из золота.

В гостевой спальне, или Красной комнате, стены выкрашены белым, а немногочисленная, тщательно подобранная мебель – кровать под балдахином, небольшая круглая стеганая банкетка, овальный, со скатертью, стол – обита тканью пунцового цвета. Над кроватью висит небольшая гравюра ангела-хранителя работы Сальвадора Дали.

На первом этаже, у задней лестницы, в серебристо-белой кухне прямоугольный стол цвета пергамента накрыт к завтраку, а фарфоровые тарелки изящно и не без лукавства украшены фрагментами «Анжелюса» Милле[436].

«Три славные загадки (тайны) Гала» (1982), последняя работа, которую Дали посвятил жене, была создана в соседней столовой, где он работал за мольбертом, установленным рядом с длинным столом между камином и дверью.

Подвал, или delme, куда в Средние века крестьяне приходили платить десятину (десятая часть от дохода в пользу владельцев замка за все, что выращивается или добывается в их владениях), Гала временами предоставляла в распоряжение местных жителей. Когда она поселилась в замке, мэр Пуболя попросил разрешения в дождливую погоду устраивать местный праздник летнего солнцестояния у нее в подвале. Гала не просто согласилась – она оплачивала все расходы по его организации. По выходным она зазывала на чай деревенских детей. Теперь подвал служит склепом, где под мраморной плитой в виде шахматной доски, придуманной Дали, Гала похоронили в 1982 году.

Идиллический сад – изюминка Пуболя. Сразу за калиткой начинается длинная дорожка, обсаженная олеандрами, мушмулой, ежевикой, разросшимися над ней зеленым шатром, она ведет к небольшой мраморной статуе Венеры у беседки среди зарослей плюща и жасмина. Гала называла ее «местом для задушевных бесед». По другую сторону беседки, среди кипарисов, цементные слоны Сальвадора на тонких паучьих ножках испускают струи воды из грациозно изогнутых хоботов и указывают дорогу к бассейну, вода в который льется из пасти каменного морского черта. Рядом с фонтаном расставлены многочисленные бюсты Рихарда Вагнера из глазурованной керамики разных оттенков как знак уважения романтической натуре замка.

С конца 1960-х годов Гала не забывала о Пуболе, где бы ни оказывалась. Он был ее прибежищем, олицетворением свободы и уединения.

Гала оторвалась от своих садов в ноябре 1970 года, когда вместе с Сальвадором отправилась на его антологическую выставку в роттердамском музее Бойманса ван Бёнингена. В Голландии Дали выставлялся впервые, и на открытии побывало больше двухсот тысяч человек. Глава отдела современного искусства Ренильда Хаммахер ван ден Бранд, организуя экспозицию, придумала поместить работы Дали 1930–1940-х годов, в том числе «Лицо войны» (1940) и портрет Ширли Темпл (1939), где она изображена в виде сфинкса с головой девочки, рядом с картинами Иеронима Босха и до головокружения подробной «Вавилонской башней» Питера Брейгеля (1563). Позднее в телевизионном интервью Хаммахер ван ден Бранд сказала, что это позволило «связать все картины воедино»[437]. Дали написал небольшое предисловие к каталогу, где очень хвалил искусство своего знакомого голландско-американского художника Виллема де Кунинга, да и вообще обоим – и Гала, и Дали, – было приятно взглянуть на картины, которые они не видели несколько лет. «Пара с головами, полными облаков» (1936) из обширной коллекции Эдварда Джеймса вызвала у Сальвадора особенную ностальгию.

Выход в декабре 1971 года очередного номера французского Vogue был отмечен празднеством в Le Meurice. Журналу исполнялось полвека, и юбилейный выпуск поручили оформить Дали. Для обложки он выбрал фотографию Мэрилин Монро работы Филиппа Халсмана и слегка «маоизировал» ее, соединив лицо Мэрилин со знаменитой лысиной председателя Мао. Под Мао-Мэрилин от руки написано посвящение Гала и стоит подпись «Сальвадор Дали».

На первом – двойном – развороте номера мы видим фотографию молодой Гала с надписью «Tête à Château» («Голова во дворце») и знаменитый снимок ее «пронзительных глаз», сделанный Маном Рэем, с написанными поверх них от руки нежными словами Сальвадора. Дальше идут фотографии «маоизированной» модели Верушки, обнаженной Джин Шримптон, обернутой в роскошные шелковые ленты Léonard, и Аманды Лир в облегающем платье от Пертегаса, сшитом из зеленого шелка и украшенном розовыми бутонами, вытянувшейся на бежевом цементном кресте.

В серии шикарных фотографий интерьеров Пуболя, снятой Марком Лакруа, есть одна, на которой Мишель Пасторе играет на рояле, а Гала, сидя в небольшом белом кресле за золотистой портьерой, слушает его из соседней комнаты. Серия заканчивается снимками коктейля у бассейна, устроенного Дали в честь Марселя Пруста, постер с большим портретом которого висит рядом.

Литературную часть номера составили статья Сальвадора под названием «С точки зрения Дали», рассказ Рональда Фербенка[438] и рецензия на новый ресторан Les Princes, только что открытый в отеле George V. Великолепные страницы с рекламой новогодних подарков от Chanel, Nina Ricci, Guerlain, Jean Patou, Givenchy, Lanvin, Baccarat, Porthault и Hermès, нарисованные или придуманные самим Дали и снятые Халсманом, завершали юбилейный выпуск.

Глава 29

Тьма и свет

За четыре тысячи миль от Европы, по другую сторону Атлантики, Джефф Фенхольт, двадцати лет от роду, уроженец «сурового», как он сам выражался, Колумбуса, столицы штата Огайо, быстро шел к международной известности, исполнив главную партию в рок-опере Эндрю Ллойда Уэббера «Иисус Христос – суперзвезда» в манхэттенском театре Марка Хеллингера[439].

Стремительный взлет Фенхольта в начале нового десятилетия пришелся на годы, когда современное