Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Мишель Гербер Кляйн
В период волнений из-за затянувшейся Вьетнамской войны, студенческих протестов, Уотергейтского скандала, энергетического кризиса, экономического спада, роста инфляции и безработицы рок-музыка стала тем языком, на котором общество говорило о том, чем жило. Группы Led Zeppelin («Лестница в небо»), The Who («Томми» – рок-опера о слепоглухонемом мальчике, гении пинбола), Элтон Джон («Свеча на ветру»), Pink Floyd («Великое шоу в небесах») и многие другие были настоящими властителями дум. Поэтому, хотя Гала наверняка искренне заботилась о Фенхольте, с которым познакомилась в январе того года после одного из его выступлений в Нью-Йорке, ее увлечение Джеффом было, так сказать, в духе времени.
В главе «Свидетельствую» автобиографии «Из тьмы в свет» (From Darkness To Light) Джефф пишет, что первым его воспоминанием было оскорбление действием[441]. Когда ему было три года, мать, потехи ради, среди ночи окатила спящего мальчика ледяной водой из кувшина. Он писал: «Меня захлестнула ненависть. А разве с вами было бы иначе?»[442] Когда Джеффу исполнилось двенадцать, мать без всякой видимой причины отвела его в колонию для несовершеннолетних. Там его осмотрел психиатр и пришел к выводу, что у подростка наблюдается пограничное расстройство личности, возможно, «умственная отсталость» и «неспособность любить».
После чудовищного материнского поступка Джефф почти три года вел жизнь трудного подростка, а потом, украв из соседней церкви акустическую систему, сколотил собственную группу. Он съехал от матери и к пятнадцатому дню рождения выпустил первый сингл с местной рок-группой Fifth Order. Эта песня, «Зарываться» (Goin' Too Far), вошла в топ–40 в чартах Огайо.
Ко времени знакомства Джеффа и Гала его уже сняли для обложки Time[443], а двенадцать миллионов пластинок с композициями из «Иисус Христос – суперзвезда» разошлись по всему миру. Он женился на красавице Морин (Рини) Макфейден из состоятельной ирландско-американской семьи, выпускнице монастырской школы и убежденной христианке. У Фенхольтов родилось двое детей – сын Тристан и дочь Шэй. К сожалению, глава семьи чересчур увлекался виски и кокаином[444]. Отношения с Рини складывались очень неровно, между супругами часто вспыхивали потасовки, и один раз Рини даже попала в больницу.
Фенхольт, с густыми золотисто-каштановыми кудрями до плеч и сумасшедшим, колдовским, сексуальным блеском темно-синих глаз, быстро стал для Гала близким человеком, протеже, мужчиной, с которым она появлялась на публике, и благодаря всему этому он сделался превосходным «противовесом» Аманде Сальвадора, вслед которой оборачивалась не одна голова.
В следующие десять лет он был желанным гостем в Пуболе, жил там по нескольку месяцев на всем готовом, имел хорошие условия для работы, щедрое денежное содержание и писал песни, впрочем, не ставшие хитами. По всей видимости, Гала задели за живое рассказы о трудном детстве, тронули неограненный талант и ранние успехи в карьере, и она делала все, чтобы вылепить из молодого человека музыкального гения. Фенхольт, которому очень нравились оба Дали, сблизился и с Сальвадором, притом до такой степени, что даже называл его «своим лучшим другом»[445]. И хотя безудержная щедрость мадам Дали, например покупка стофунтового шоколадного пасхального яйца для дочери Джеффа Шэй[446] и роскошного загородного дома на Лонг-Айленде для всей семьи[447], вполне возможно, сделала его еще более зависимым от наркотиков[448], именно ее материнское попечение спасло певцу жизнь. К чести Фенхольта, он всегда отрицал, что у них с семидесятисемилетней Гала были интимные отношения, сдержал данное ей слово и никогда ни единым словом не обмолвился прессе о своей жизни в замке.
После смерти Гала в 1982 году, недолгой, конфликтной работы с группой Black Sabbath над ее альбомом «Седьмая звезда» и короткого увлечения оккультными практиками Джефф Фенхольт ушел из рок-музыки. Вместе с Рини, исправно ездившей с ним на гастроли, они родили еще четверых детей и стали проповедниками в одной из сект евангелистов. До самой смерти в 2019 году Фенхольт был одним из наиболее популярных ведущих телесети Trinity Broadcasting Network[449] и, как выразился его сын Тристан, тоже пастор, «своим словом влиял на жизнь сотен тысяч людей»[450].
Художественный мир 1970-х годов сильно недооценен критикой, и его уж никак нельзя назвать мертвым. Парадоксально, но при консервативных Ричарде Никсоне и Джеральде Форде художники решались на самые дерзкие инновации, и в этом отношении супруги Дали шли в ногу со временем.
К 1970 году искусство перформанса, первопроходцами которого они были, ушло уже очень далеко от скромных попыток начала 1960-х годов. Ресторан FOOD, открытый в 1972 году сыном чилийского художника-сюрреалиста Роберто Мата Гордоном Матта-Кларком на углу нью-йоркских улиц Принс и Вустер, был задуман с большим размахом: в нем были и суповая кухня, и салон для творческих натур, и живые скульптуры. Это был новый способ соединения жизни и искусства.
Гала и Сальвадор, двигаясь в общем направлении, в следующем году выпустили богато иллюстрированный гибрид поваренной книги и художественного альбома «За столом у Гала» (Les Diners de Gala) в знак того, что к еде они относятся как к форме искусства. Издание воспевает знаменитые, изысканные ужины Гала – ее гости порой напоминали персонажей Феллини: кинозвезды, писатели, художники, испанские чиновники, французские министры, местные жители, светские люди и красотки из модельного агентства друга Дали Жана-Клода Веритé, или графа Дюбарри[451]. Рассуждения хозяев о единстве еды и искусства сопровождали и аргументировали их сюрреалистические рецепты, опробованные шеф-поварами мишленовских ресторанов Lasserre, Maxim's и La Tour d'Argent.
В январе 1972 года в галерее Илеаны Соннабенд художник Вито Аккончи, переосмысляя знаменитого «Великого мастурбатора» Дали 1929 года, выступил со своей «Грядкой», где мастурбировал, оставаясь при этом невидимым для зрителей, пришедших посмотреть на его работу. В те же годы Марина Абрáмович продолжала стирать грань между телом и картиной, а историк искусства Джон Ричардсон, бывший вице-президентом галереи Кнёдлера и посредником между ней и супругами Дали, сокрушался, что для мартовской выставки 1972 года его заставляли мазать обнаженных девушек краской и прокатывать их по листам бумаги. «Непостижимо, – восклицал Ричардсон, – но это продавалось»[452].
В те же годы представители «пространственного искусства» Роберт Смитсон («Спиральная дамба»), Уолтер де Мария («Поле молний»), мастер инсталляций
