РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский

— Убедились? — мрачно интересуется Саблин.

— Да, убедилась, — отвечает девушка. — И то, что они для вас устроили целую военную операцию, как раз и выдало их.

И тут Акима осеняет:

— Слушайте… А вы случайно… Вы специально, что ли, такое задание мне дали?

И вот тут Панов и Александра переглянулись, и она сказала:

— Да, задание было сложное, это решение нашего руководства. Лично Олег отговаривал наших руководителей. Он говорил, что задание слишком тяжёлое, даже для высококвалифицированного бойца, даже для бойца с группой. Но руководство настояло, оно предполагало, что островитяне вас ни в коем случае не бросят, так как вы им нужны, они обязательно вам помогут и таким образом проявят себя.

Саблин тут уже машинально берёт с тарелки бутерброд с толчёным салом и, не глядя на собеседников, кусает, начинает жевать. У него голова кругом.

«Задание — туфта? Ядрёный ёрш. Вот тебе и на… Новые его придумали, чтобы просто выявить северных? А я всё волновался: помер Глаз — не помер? А заказчикам на бандита всё равно. Эх… Как всё тут запутано, как всё заплетено. Гоняют меня по болоту то одни, то другие. Северяне, островитяне, бабы эти новые, какие-то пчёлы ещё… Эта вот глазастая сидит тут, не пойми кто. Не то девка, не то бабка… Как же я во всё в это влез? Рогата жаба! Сам того даже не заметил! М-м… Савченко! Дружок старый… Он, он… Давно меня в это тянул. Тянул-тянул и затянул… Чувствую, что по макушку, по самую!»

⠀⠀

Глава 19

Аким машинально жуёт бутерброд, глядя куда-то в стол, а девушка пытается привлечь его внимание:

— Аким… Аким!

— Ну, — он наконец поднял на неё глаза.

— Нам нужно решить один вопрос, — тут и Александра берёт бутерброд с тарелки.

— Давайте решать, раз нужно, — Саблин доедает бутерброд и берёт следующий. Ужинал он давно, а сейчас ему уже пора завтракать.

— Аким, — девушка смотрит на него, у неё в руке бутерброд, но она ещё не откусила от него. — Нам нужно решить, как быть со сто девятым.

— А чего там решать? — Саблин хотел было продолжить есть, но тут остановился.

— Вы уверены, что вам нужно его восстановление? — интересуется Александра. — Мы уверены, что вся эта затея с головой была чистой воды манипуляцией. И у меня есть причины полагать, что он и сам был в некотором роде причастен к этим манипуляциям.

Вообще-то Саблин и сам это понимал, Савченко давно к нему приставал со всякими предложениями, сначала лез с помощью, а потом «просил» о чём-то, но в том, что Олег ради манипуляций себе голову дал отрезать… Или о чём сейчас говорила эта девица? И Аким смотрит уже на Панова.

— А вы, когда мне задание давали, там, в Туруханске, уже тогда знали, что будете отползать от своих обещаний?

— Ни от каких обещаний мы не отползаем, — отвечает ему тот. — Вообще, прапорщик, я хочу, чтобы вы это поняли: новые никогда не отказываются от своих договорённостей.

И в этот момент заговорила Александра:

— Всё будет так, как с вами договорились, сто девятый будет восстановлен, когда вы добудете нам шину, а мы со своей стороны дадим вам координаты людей, что организуют вам операцию. Просто… — тут она сделала паузу. — Просто мы всё это можем решить с меньшими затратами. Если сто девятый вам… скажем так, не очень важен… мы готовы выплатить вам триста рублей и начать наше сотрудничество с чистого листа.

«Сто девятый. Она всё время называет Савченко по номеру. Он для неё только номер. Он сто девятый, я сто семнадцатый».

— Три сотни, и я забываю про Савченко? — переспросил Аким. И в его вопросе она услыхала такие нотки, что решила всё ему разъяснить:

— Да, триста рублей; это, как мне кажется, будет неплохая премия к тому вознаграждению, что вы получите за операцию против бандита, — кивает ему Александра. Притом девушка была так спокойна. Сидела такая светлая, красивая, с большими зелёными глазами и нетронутым бутербродом в руке. — Это просто вариант, просто предложение к рассмотрению. Всё дело в том, что восстановление вашего товарища — процесс дорогой, он потребует большого количества энергии, расхода ценнейших биоматериалов и человеко-часов, поэтому я спрашиваю: важно ли для вас его восстановление?

— Знаете что? — говорит ей Аким. — Давайте-ка… пусть всё будет так, как мы договаривались.

— Хорошо, — соглашается Панов, — но имейте в виду, прапорщик, ваш Савченко уже не будет таким, каким вы его знали.

— Не будет? — не понимает Аким. — Это почему?

— Ваш друг претерпит фазу глубокого восстановления, иначе никак, — объясняет ему Олег. — При этом полный нейростасис невозможен, организм будет новый, мозг — частично тоже, неизбежна утрата некоторых нейронных цепей и возникновение новых. Часть его личности сохранится, но он… заметно изменится.

— Вот и хорошо, пусть изменится, — решает Аким, закрывая тему. — А за выполненное задание, за Глаза, я когда деньги получу?

— Как только скажете, всё как мы и договаривались… А у кого, так вы сами знаете, — отвечает ему Панов.

— У Елены? — Саблин имеет в виду Мурашкину.

Олег лишь кивает ему в ответ. А Александра тут напоминает Акиму:

— Но процесс восстановления сто девятого начнётся после того, как вы достанете шину. Таковы условия.

Условия, условия… Это он помнит. А Александра тут и говорит:

— Аким, а не могли бы вы поподробнее рассказать нам о Пивоваровых?

— Поподробнее? — не понимает прапорщик. Только что она спрашивала про Розалию, вопросов двадцать задала, наверное, и вот «снова-здорово». Поподробнее ей подавай. — А что вам нужно-то знать?

— Всё! Как живут, какие у них машины, богаты-бедны, какие должности занимают, как общаются, как к ним относятся люди в станице, как руководство? — сразу выкладывает девушка.

«В общем, на колу мочало, начинай сначала».

Не очень-то Аким любил долгие разговоры, но делать было нечего.

— Ну, как они живут… живут, как врачи, — то есть богато…

И ещё не менее получаса, никак не меньше, ушло на то, чтобы Александра наконец напиталась его ответами, опустила глаза и замолчала, как будто обдумывала всё услышанное; только тогда Аким вернулся к своему делу.

— Вы, — обращается Саблин к Панову, — обещали мне дать контакты людей, что помогут добыть эту вашу шину.

— Конечно дам, — соглашается Олег. — Но имейте в виду, прапорщик, вам самому придётся собирать людей, то есть за свои деньги. К вам только присоединятся специалисты.

— Значит, платить буду я?

— Сто девятый всё организовывал и оплачивал сам, — заявляет Александра. — Мы редко даём деньги вперёд. Только в