РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский

— Не любите, значит, рисковать деньгами? — усмехается Саблин.

— Не любим, — не стесняясь отвечает девушка. — Потому что иной раз ватаги гибнут, ничего не добыв. А бывали случаи, что люди просто забирали фонды, отпущенные на рейд, и исчезали с ними. И вообще: мы не островитяне, мы в средствах ограничены.

— Когда вы дадите мне контакты? — Аким ещё надеялся сделать всё побыстрее.

— Всё уточню, и вам придёт сообщение, — обещает Панов.

Это могло быть точкой в разговоре, выглядело, как точка, но Панов и Александра, как казалось Акиму, не стали развивать важную тему, словно специально оставляя её прапорщику, и он её поднял:

— А что же… Как мне с Пивоваровыми быть?

— Всё оставляйте как есть, — спокойно отвечает ему Александра, — ведите себя так же. Рассказывайте всё, что с вами происходило в рейде. Особо не скрывайте своих контактов с Мурашкиной. И наблюдайте за ними.

Аким и не знает, что по этому поводу даже думать. В странной он ситуации оказывается.

«Ну да… Наблюдайте за ними. Эти Пивоваровы меня подрядили вас искать, а вы, значит, просите меня за ними последить. Одни других стоят. Весёлые они все люди, всё-таки!».

— А вот про нашу встречу никому не говорите, — предостерегает его Панов. — Мы с Александрой рисковали, приезжая сюда.

— Тем не менее нам нужна была эта встреча, — продолжает за него девушка. Она, кстати, так и сидела с нетронутым бутербродом в руке. — Во-первых, я хотела познакомиться с вами, так как я теперь буду вашим прямым агентом, Аким, мой номер триста первый. Все ваши дела буду курировать я. А во-вторых, этот разговор был необходим. Если мы собираемся сотрудничать в дальнейшем, нам нужно всё друг другу рассказать, мы же не островитяне, мы не работаем с людьми «в тёмную».

«Сотрудничать?».

Вообще-то Аким собирался добыть шину, вылечить Савченко и на этом всё это «сотрудничество» прекратить. Он думал сейчас о том, что его Настя была всегда права, когда предостерегала его от дружбы с Савченко. Но подумав немного, он решил об этом сейчас им не говорить.

— Значит, причитающиеся деньги я могу взять у Елены, — подытожил он их встречу. — А нужный контакт промысловиков вы мне пришлёте позже?

— Да, деньги уже готовы, а контакт я пришлю вам через два-три дня, — обещает ему Панов.

Казалось, можно расходиться, но Саблин, беря бутерброд с плохо очищенным паштетом, всё-таки спрашивает:

— Одного я не понял: вас вроде ищут эти островитяне, а армейцы видели, что я заходил в Туруханск, неужели они не узнали, что я заходил к вам?

— Знают, конечно, — отвечает ему Панов, — точно так же, как знают, что есть Мурашкина в Преображенском, что был сто девятый в вашей Болотной; только этого мало, у нас с новыми связь почти односторонняя, мы не знаем, как их найти. Обычно оставляем товар в назначенном по рации месте. Ваш случай был несколько иной, исключительный, и вы не совсем простой человек, вы смогли увидеть новых, так сказать, воочию. А это, — тут он поглядел на сидящую рядом с ним Александру, — большая удача.

— Они всё правильно рассчитали в вашем случае, — поддерживает его девушка. — Правильно подобрали исполнителя, то есть вас, правильно организовали причину встречи; если бы вы взяли ещё и Пивоварову с собой, они были бы близки к цели. Я уверена, она вызвала бы подмогу, для этого у неё при себе было бы какое-то устройство, помимо ваших радиостанций, а подмога должна была быть где-то рядом с вами… — тут Аким вспомнил, что когда они возвращались обратно после знакомства с двумя женщинами (новыми), навстречу им шли несколько лодок. Скорее всего, это и была та самая подмога. Они сразу кинулись искать место, где был Аким, вот только местность там вся в сопках и высотах, в тех местах нелегко найти импульс от моторов, это не открытое болото. Может, новые специально выбирают такие места. — … но, как выяснилось, вы оказались ещё лучше, чем они думали, Пивоварову с собой не взяли, от слежки уходили, болото вам — дом родной. Так что… — закончив, она развела руками и наконец принялась есть свой бутерброд.

— И ещё, — кажется, Панов подвёл итог их разговора, — северные сильны, но не всесильны, властям не всегда нравится, если островитяне, скажем так, бесчинствуют, особенно когда трогают промысловиков. Промысловики — ценный человеческий ресурс для любой местности. Власти их в обиду не дают. Промысловики всем приносят деньги.

«Это точно, сколько раз старики пытались собрать общество и выселить Савченко из станицы, чтобы не сбивал с панталыку молодёжь и нестойких казаков, да только так выселить его и не смогли».

— А тем более, — продолжает Панов, — власти не любят, когда трогают военный и казачий люд. В общем, есть места, где они не чувствуют себя слишком вольготно, вынуждены работать тайно, как у вас в станице или у нас на Енисее. Река — вотчина, конечно, армейская, но далеко не все армейские офицеры с ними сотрудничают, тем более в Туруханске. В общем, всё не так просто, Аким, всё не так просто.

Да, уж это точно. Панов встаёт.

— Если что-то будет спешное, помните, куда отправлять телеграммы?

— Марине Куликовой?

— Если нужна будет экстренная встреча, пишите, что Катерина поехала к матери. Если мне нужно будет вас найти, я найду способ связаться с вами.

— Ладно, а вы контакты присылайте, — отвечает Саблин, а Панов протягивает ему руку. Руку протянула и Александра, и он пожал её на удивление крепкую ладошку.

Аким выходит на улицу, до рассвета осталось совсем немного. Сколько они проговорили? Три часа, наверное. До дома дочери тысяча метров, но Панов перед его выходом напомнил, что к дочери заглядывать ему нельзя. Хотя хочется отцу её проведать.

«Ладно, стрельбы проведу со сборами, через недельку возьму лодку, Олега с Мишкой и приедем к ней на пару дней».

Мужчина и женщина, что сопровождали его сюда… Они тут, на улице, отъехали чуть от фонаря, что был на доме старушки. Оба машут ему:

— Удачи, Аким.

— И вам, — отвечает Саблин и заводит мотор квадроцикла. И уже через несколько минут заезжает в плотное облако пыли, что висит над большой дорогой, по которой катят и катят машины.

Доехал до дома, даже не заметил как. Столько мыслей у него в голове было, что дорога показалась короткой. Раз, и уже знакомые камни-зубья у дороги, до поворота на Болотную девять километров. И главная из всех тех мыслей была не очень-то приятной: как ему теперь быть с Пивоваровыми? Столько ему Александра большеглазая наговорила, столько всего нарассказывала, что будь