РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский

«Как с ними здороваться, как разговаривать, если они Олега под нож отправили, только чтобы до новых добраться? Ядрёный ёрш! Панов советует — так же, как и раньше. Как и раньше! — он невесело усмехается. — Получается, что они настоящие душегубы-тихушники. Не из тех, что по болоту болтаются да промысловиков убивают ради денег, как те же бандиты на Камне. А такие хитрые люди-жабы, что улыбаются тебе, про детей спрашивают, дескать, как поживают, или, к примеру, уколы делают, массаж, чаем и кофе угощают, а надо будет… если вдруг решат, что так для их дела хорошо… так после чая того тут же и голову тебе отпилят без всяких зазрений! Или уколют не пойми чем. Если Александра с Пановым, конечно, не врут про них… А если не врут… Ух, и лихой они народец, получается!»

⠀⠀

Глава 20

— Господи, ты где был-то такой красивый? — Настя качает головой. И помогает мужу снять пыльник. — Весь в пылище!

— В степи, — коротко бросает ей Саблин.

Коммуникатор тут же, в сенцах, а на нём уже шесть сообщений. Три от Сашки, он всё интересовался, где Аким. Одно от директора школы, опять что-то про Мишку. Одно из полка, и одно… одно от Розалии. Она спрашивала, придёт ли сегодня он на процедуры. Отправлено в пять сорок. Обычно Пивоварова так рано ему не пишет.

«Чего это она в такую рань?».

Теперь, в свете того, что Аким узнал про эту семейку, такое, казалось бы, безобидное сообщение настораживало его.

— Ты раздеваться-то думаешь? — жена стоит тут и ждёт от него грязную одежду.

— Да, — прапорщик раздевается, проходит в дом, там быстро обнимает вышедшую к нему Наталку, и сразу в помывочную.

А жена тут как тут, вроде вещами его пыльными занимается, чистое принесла, а сама так исподволь интересуется:

— Ох и пылища, ты где хоть был?

— Так в степи же, — отвечает он, начиная мыться.

А жена не отстаёт:

— А чего там тебе, в степи-то?

— Так, поглядел кое-что, — отвечает Саблин и переводит разговор: — Ты поесть дай мне. А то скоро в полк нужно.

— Как в полк? А спать? — удивляется супруга.

Поспать, конечно, можно… Бессонная ночь, непростой разговор, тяжёлая дорога, но у него ещё есть силы.

— Я там подремал малость на барханах… Потом посплю.

— Подремал? А что ты там в степи глядел-то? — не отстаёт жена.

И тут Саблину приходит в голову простая мысль:

— Саранчу смотрел, думаю сети поставить… Хочу попробовать.

— Ох, неугомонный ты, Аким, — удивляется жена, и в то же время тайком радуется, что у неё такой муж. В последнее время скупщики с севера за паштет из саранчи, как, впрочем, и за солонину и сало, стали предлагать больше. Возле лавки на стенде объявления о скупке висят, а в них новые цены. Женщины ходят, читают.

Он позавтракал, оделся, вышел из дому и пожалел, что не загнал свой квадроцикл во двор, оставил его на улице. Едва подошёл к нему, а тут и машина знакомая едет. Подъезжает и останавливается… Он сразу узнал эту машину. Стекло опускается.

— Здравствуйте, Аким!

Это Артём Пивоваров. Тон его почти дружеский. Но Саблину даже интересно стало, чего вдруг доктор на его улице позабыл? Это он на работу к себе в госпиталь едет? Делая крюк через половину станицы? Но спрашивать об этом прапорщик, конечно, не собирается и нейтрально отвечает:

— Здравия желаю, товарищ военврач.

— Роза писала вам, — продолжает Пивоваров, — она сегодня на работе до десяти, хотела, чтобы вы зашли на укол.

«На укол… да… Только вот не хочется что-то».

— Сегодня не получится, — говорит Аким. — В полк нужно.

Но Артемий отъезжать не спешит:

— Хорошо, напишу ей, что вы заняты; она просто заволновалась, когда вы не ответили. А ведь нам ещё поговорить нужно.

— Нужно, так поговорим… Да вот хоть завтра, — обещает Аким. А сам уже думает, что это для него будет нелёгкий разговор.

— Отлично, — говорит доктор и тут же бросает взгляд на его транспортное средство.

А на квадроцикле цвета фабричного не разобрать, он серый от полусантиметрового слоя пыли.

— Ездили куда-то?

«Жене объяснил… Теперь этому ещё объяснять».

Но история у него уже есть:

— А, да… В степь ездил.

— В степь? — удивляется Пивоваров. — А что болотному человеку делать в барханах? — он смеётся; вопросик, кажется, шутейный, но Саблин относится к нему не как к шутке.

— Смотрел саранчу, думал, где сети поставить.

— Саранчу? — опять удивляется Артём.

— Так через месяц дожди начнутся, — объясняет Саблин. — А как вода пойдёт, так саранча тучами полетит… Чего же её упускать? Рублей двадцать за две недели добуду.

— Вот как? — Пивоваров всё ещё удивляется. — Я особо и не замечал за местными казаками такого. Думал, болотные не собирают саранчу.

«Врёшь. Какой год тут живёшь, не мог ты не знать, что и наши иной раз саранчу добывают».

— Не все, большинство не добывает, — отвечает Саблин. — Тут у нас народ, конечно, зажиточный, обленился мальца на рыбе стекляшке, вот и не ходят за насекомым, а мне… так старшей дочери нужно помогать, младшую лечить, старшего сына ещё выучить… Так что нужно зарабатывать.

— Да, — соглашается Пивоваров. — Деньги, они всегда нужны.

И тут Саблину послышалось в этой фразе собеседника какое-то сомнение: Акиму показалось, что умный и часто молчаливый врач сомневается во всём его рассказе. Чуточку, но сомневается.

«Держись естественно! — вспоминает он недавний разговор с Пановым и Александрой. — Это я в респираторе и очках, и то он мне не верит, а там у них, в чистых кабинетах, с открытым-то лицом — как мне им врать?».

Пивоваров наконец попрощался и уехал. А Аким стал стряхивать пыль с квадроцикла. А после поехал не в полк, как говорил жене, а в школу. И выяснил вот что: Мишка не был на двух первых уроках. О том ему рассказал директор школы. Сначала думали, что он дома — спит. Но потом мальчик всё-таки пришёл. Саблин хотел уже вызвать его с урока и поговорить, но Василий Корнеевич не дал:

— Ты, Аким, пока на него не наваливайся, не напирай, дай ему тут обжиться. У него всё новое. Он же из беспризорных, а у них жизнь своя. Раньше делал что хотел, а тут на тебе: вставай, иди куда-то затемно, а там сиди слушай, ещё и голову напрягай, поэтому его в первый класс и перевели. И другие дети тебе пока не