РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский

При этом супруга на него уставилась с возмущением: ты ещё за него деньги платишь?

— Ладно, я об этом подумаю, — произносит полковник. И после просит зама: — Тимофей, ты мне потом напомни про то.

И они ещё некоторое время говорят о мальчишке. Пьют чай, болтают о делах в станице, о том, что скоро время дождей и к нему надо подготовиться. А потом полковник и вспоминает:

— Кстати, Настасья, — он обращается именно к ней. — Тут же в субботу есаулу Маленкову пятьдесят. Да-а. Юбилей у него, в офицерском общежитии праздновать собираемся. Ты давай, Настасья, будь в субботу готова к шести часам вечера. Форма одежды — парадная, никаких чтобы штанов. Поняла?

— О Господи! — ахнула жена Акима. — Ой, я даже и не знаю…

— А ты знай давай, пора уже, — продолжает полковник, посмеиваясь, — муж твой — офицер, — он многозначительно глядит на Саблина и добавляет: — Ну, раз его уже награждают офицерскими наградами… Значит, и тебе пора появляться в офицерском собрании хоть иногда. А может, тебе понравится, будешь туда выводить его на танцы.

— Ой, на танцы… — Настя сидит — не шевелится, не дышит, глаза стеклянные куда-то в сторону вытяжки с кондиционном вперились.

— Подарок от вас не нужен, — добавляет Медведев, — юбиляру будет хороший подарок от полка.

Когда они ушли, Настя всё с тем же стеклянным взглядом убирала посуду и машинально раздавала детям необыкновенно вкусный бисквит, Мишку при том не обделяя. Аким курил да посмеивался над супругой:

«Ты глянь, пять минут уже молчит, в себя прийти не может. Неплохо её отцы-атаманы взъерошили!»

Легли спать, и тут жену уже прорвало:

— Аким, я в платье своё не влезу.

— То есть боеготовность у тебя — ноль! Платье у тебя одно, что ли?

— А сколько? — восклицает жена. — Ты мне сколько купил платьев за всю жизнь-то?

— Сколько просила — столько и купил, — резонно замечает Саблин. — Тем более что ты всё одно даже юбок не носишь. Уж и забыл, как у тебя ноги с юбкой выглядят, — он посмеивается.

— Ой, хватит уже смеяться… Надо же готовиться. Платье купить, причёску делать, ногти…

— Ну так время ещё есть, приведи себя в уставной вид. Денег либо накопила.

— Ох, — она вздыхает. — Где тут купить хорошее платье? Куплю какое, так меня там жёны офицерские засмеют!

— Уж прям так и засмеют, — не верит Саблин.

— А то! Они же там чистые сколопендры. Мне нужно платье, Аким. Я вот так думаю, и вправду, мне и выйти в люди не в чем… Одни брюки да комбинезоны… Да пара юбок.

— Ладно, — наконец говорит прапорщик, — у меня стрельбы послезавтра, отстреляюсь — съездим в Преображенскую, к твоей знакомице, она тебе точно скажет, которое платье нужно купить, чтобы полковые сколопендры тебя не засмеяли, — тем более ему самому нужно было к Елене. Забрать деньги.

— Правда? — жена радуется и лезет к нему целоваться. И тут же вспоминает: — Аким! А полковник сказал, что тебя к награде представили. А ты мне ничего не говорил.

— Да там ещё не ясно ничего, — отвечает Саблин. — Так — представление в полк пришло от армейцев. Может, наградят.

— А за что? — не отстаёт супруга.

— Да там было… сам не пойму. Ерунда одна, бандитов по болоту погоняли… В общем, больше разговоров, чем дела.

— Ну, знаешь… Просто так представлять не будут, — настаивает Настя. — Всех не награждают. Значит, есть за что, — жена гладит его небритый подбородок.

— Ну, значит, есть, — соглашается Саблин. Но в свете последнего разговора с Александрой и Пановым он в этом не уверен.

⠀⠀

Глава 22

С самого утра они с Саней занимались делами в полку, выписывали боеприпасы для стрельб, сухпай, топливо для БТР-а и взводного грузовика, выезжать собирались завтра на полдня. Потом отправили всем подразделениям сообщение, чтобы все явились в броне и с личным оружием к шести часам утра на второй склад. Заодно разговаривали о рыбалке, Каштенков жаловался, что полдня в болоте провели, а едва по восемь кило стекляшки привезли.

— Так — баловство. Время зря потратили, — Саня машет рукой.

— А с кем ты ходил-то? — Аким и не думал, что Саня сможет наловить рыбы, не тот у зама характер. Не рыбарь он.

— С соседом, с Семёном Яковлевым. Ну а ты что думаешь делать?

— До Кульчатых дойду, — отвечает Саблин. — Лодка готова. Хочу забрать, проверить на ход.

— О, — обрадовался зам, — я с тобой.

— Давай, — соглашается Саблин.

Но Кульчатые лодку ему сразу не отдали.

— После обеда приходи, мне доварить кое-что нужно, — сказал ему младший Кульчатый.

И тогда они пошли к Саблину домой — обедать. А там Настя сразу стала рассказывать Каштенкову, что её пригласили на день рождения Маленкова в офицерское общежитие.

— Ишь ты! — восхищался Сашка. — Ну, значит, ты теперь офицерша. А Аким мне про то ничего не сказал, — он смотрит на Саблина.

— Ой, а то ты его не знаешь, он же никогда никому ничего не скажет, из него каждое слово клещами тянуть, — продолжает супруга. — Вон, его к награде, оказывается, представляют, а я о том вчерась только от полковника узнала.

Теперь Каштенков смотрит на Акима уже с упрёком: даже мне ничего не сказал. А Настя ничего такого не замечает, теперь болтает про то, что они собираются после стрельб в Преображенскую за покупками. А у Каштенкова, кажется, даже аппетит пропал.

— Так что за награда? — наконец интересуется он.

— Да вроде ромб офицерский, — нехотя отвечает Саблин. — Бронзовый.

— Офицерский «почёт»? — удивляется зам ещё больше. И это его удивление теперь замечает и жена. Она тоже смотрит на Акима. — Это что вы там устроили?

— Да ерунда это, — отмахивается Аким. — Армейцы что-то напутали. Просто банду разгромили одну, и всё.

А жене так стало интересно.

— Банду, — она складывает руки. — И говорит: напутали.

Хорошо, тут Олег с Мишкой из школы пришли, она стала их кормить, и как-то сам собой разговор про награду и затих.

Потом Олег спросил отца:

— Бать, может, на рыбалку сегодня сходим?

— Сегодня лодку забирать новую будем, — говорит ему Аким. — Так что обедайте и собирайтесь.

Не рыбалка, конечно, но всё равно Олегу с Мишей это предприятие было по душе. Они были рады, а вот Саня что-то скис. Доел кое-как, что Настя положила, хотя она с утра приготовила отличный кулеш из молодого петуха, теперь сидел курил да чай пил.

«Завидует, что ли?», — не понимал Аким.

Когда они вышли вчетвером на улицу, там Саблин улучил момент и спросил:

— Саня,