Последняя надежда Элиона - Алекс К. Уиллис
И он увидел её. Сквозь дым и панику, у стены, где было лишь чёрное, обугленное пятно и несколько валяющихся, тлеющих обрывков ткани. Таэлу.
Из его горла вырвался не крик, а хриплый, животный стон. Он понял. Понял цену. Его взгляд, полный вновь обретённого и невыносимого ужаса, встретился со взглядом Арбитра.
В ту же секунду стражи схватили его. Он не сопротивлялся. Он смотрел на то место, где была Таэла, и его тело сотрясали беззвучные рыдания.
Арбитр медленно подошёл к нему, отстранив стражу. Он наклонился к самому его уху, и его шёпот был подобен шипению змеи:— Видишь? Вот к чему ведёт твоё сострадание. К самоубийству и пеплу. Твоя ученица. Твой последний друг. Она умерла за ничто. И даже этот… всплеск ничего не изменил. Протоколы восстановятся через минуту. А ты… ты вернёшься в Белую Комнату. На более долгий срок. И на более глубокую перезапись. На этот раз навсегда.
Кейрон поднял на него глаза. В них не было больше ни страха, ни ярости. Только бесконечная, всепоглощающая скорбь и одно-единственное, кристально ясное решение. Он не мог сражаться. Он не мог убежать. Но он мог отказаться. Отказаться быть их инструментом. Отказаться от этого будущего. Даже если отказ будет последним, что он сделает.
Он собрал всё, что осталось от его воли, от его подлинного «я», вспыхнувшего на миг в электромагнитном шторме. И плюнул. Прямо в бесстрастное лицо Арбитра.
Это был не акт неповиновения. Это был акт отречения.
Стражи рванули его, но Арбитр поднял руку, останавливая их. Он медленно, с ледяным спокойствием, вытер лицо.— Уведите его, — сказал он. — И начните подготовку ко Второй Волне. Этот инцидент лишь подтверждает: мы должны действовать быстрее. Чтобы никакой фанатизм, никакой самоубийственный порыв не мог больше помешать спасению нашего вида.
Кейрона уволокли прочь, в кромешную тьму коридоров, ведущих обратно в белую пустоту. На полу зала осталось лишь чёрное пятно и всеобщий шок. Спектакль был сорван, но не остановлен. Машина, получив небольшую встряску, только набрала обороты. Последний акт сопротивления превратился в пиар-повод для ужесточения режима.
Но в ядре системы, в обновлённых протоколах Рифтов, тихо пульсировал чужеродный код. Код, который теперь никто не защищал. Код, который ждал своего часа на далёкой, зелёной планете, не зная, что его создатели уже раздавлены, а его последняя защитница обратилась в пепел у стены зала, где решалась судьба миров.
Глава 16: Бремя холодного солнца
После инцидента в Зале Собраний на Элион опустилась новая тишина. Не тишина ожидания, а тишина подавления. Патрули внутренней безопасности стали видимыми, их полированные чёрные доспехи напоминали уменьшенные версии Рифтов. Уличные голограммы, вместо рекламы или искусства, теперь показывали только обратный отсчёт до Запуска и пропагандистские ролики о «необходимости единства перед лицом экзистенциальной угрозы». Даже цвет неба изменился — Астра-Прима, вступая в терминальную фазу, отбрасывала на город не жёлтый, а болезненно-багровый свет, словно сама планета истекала кровью в лучах умирающей звезды.
В Белой Комнате время потеряло смысл. Кейрон не спал. Он не мог. Каждый раз, закрывая глаза, он видел два образа: пустое, одобрительное лицо своего двойника на платформе и ослепительную вспышку, поглотившую Таэлу. Нейрореконфигурация была приостановлена — Арбитр решил, что сломленный, но осознающий свою участь Кейрон полезнее для демонстрации. Он должен был стать живым памятником тщетности сопротивления.
Его навещали. Не Арбитр — подчинённые. Они приносили еду, проверяли показатели. Иногда задавали вопросы, записывая его ответы. Он почти не говорил. Он экономил силы. Силы для чего? Он не знал. Но инстинкт выживания, тот самый, на который так любил ссылаться Арбитр, гнал его. Он должен был дожить. Хотя бы для того, чтобы увидеть результат. Чтобы узнать, не была ли жертва Таэлы совсем уж напрасной.
Через семь циклов после взрыва дверь открылась не для надзирателя. В комнату вошёл сам Арбитр. Он выглядел… усталым. Не физически — его поза была по-прежнему безупречна. Но в глубине его чёрных глаз, всегда таких пустых, теперь горел крошечный, холодный огонёк — огонёк непомерной тяжести.
— Они готовы, — сказал он без предисловий, стоя посреди белизны. — Первая Волна. Пятьсот платформ «Рифт-9», ударный класс. Час назад они начали проход через стабилизированный разлом на Этэру. Операция «Очищение» началась.
Кейрон не ответил. Он просто смотрел на него.— Ты должен это видеть, — продолжил Арбитр. Он сделал лёгкий жест, и стена напротив превратилась в гигантский экран. — Не через фильтры отчётов. Глазами.
На экране возникло изображение. Не одно — десятки, сотня, разделённые на сектора. Вид от первого лица Рифтов. Они уже были на Этэре. Рассвет. Солнце планеты окрашивало небо в персиковые и лиловые тона. Они стояли на краю огромного плато, поросшего чем-то вроде серебристого папоротника, колышущегося на ветру. Вдалеке виднелись силуэты гор, похожих на застывшие волны. Это была потрясающая, чужая красота. И на её фоне — чёрные, угловатые, неподвижные фигуры солдат-машин, выстроенные в безупречные ряды.
— Координаты: континент «Прима», экваториальный пояс, — голос диктора, звучал в общем канале. — Цели: кластер поселений «био-куполов» местной цивилизации. Приоритет: полная нейтрализация всех форм организованного сопротивления и жизнеобеспечивающей инфраструктуры
— Покажи им… жителей, — тихо сказал Кейрон. Его собственный голос был хриплым от неиспользования.
Арбитр кивнул. Изображение на одном из секторов увеличилось. Это был вид с Рифта, продвигающегося по краю «поля». И там были они. Этэрианцы. Люди в одежде из органических тканей. Они работали, используя сложные симбиотические инструменты, чтобы направлять рост гигантских, похожих на кактусы растений, которые, судя по всему, были их фермами. Они не выглядели воинственными. Они выглядели… занятыми. Цивилизованными. Дети бегали между взрослыми. Было видно, как один из старших что-то объясняет молодому, показывая на свои инструменты.
Кейрон почувствовал, как по его лицу текут слёзы. Он не пытался их смахнуть.— Они… они строят. Они учатся. Они живут.— Они занимают наш дом, — поправил Арбитр. Его голос был лишён злобы. Это была констатация. — И мы пришли его забрать.
С экрана донёсся чёткий, механический голос командира операции:— Все отряды, приготовиться. Протокол «Молот». Волна первая. Начинаем.
Ряды Рифтов пришли в движение. Не броском, не рывком. Они пошли. Ровным, неумолимым шагом. Пятьсот чёрных
