Мастер Марионеток строит Империю. Том 2 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Регистрация в качестве ИМП. Оформлена за два дня. ДВА ДНЯ. С точки зрения закона это возможно, НО! По статистике средний срок получения статуса ИМП составляет от трёх до шести месяцев.

Подача заявки на муниципальный тендер. Конкурент «Голем-Прома» в номинации «Патрульные дроны».

Рудольф отложил досье и задумчиво побарабанил пальцами по столу. Что-то здесь не сходилось.

Маркус Ван Клеф по всем признакам был полным ничтожеством. Неудачник, примазавшийся к влиятельному роду через выгодный брак. Таких в Аргентуме было пруд пруди, и они обычно тихо спивались в тени своих могущественных супругов.

Но этот конкретный неудачник каким-то образом завалил сильнейшего босса Речи, прошёл бюрократический ад за рекордные сроки и теперь нагло бросал вызов крупнейшей корпорации Восточных Пределов.

И самое тревожное: он был связан с Агриппиной.

Граф повернулся к окну, разглядывая панораму города. Агриппина Ван Клеф. «Стальной Корсет». Женщина, которая командовала Седьмым Легионом железной рукой. Талантливый стратег, безжалостный тактик, отмеченная самим Императором, и при этом… политически уязвимая.

Она держалась на плаву исключительно благодаря своим военным талантам и личной поддержке трона. Но у неё было много врагов, и она отчаянно нуждалась в союзниках.

Чем Совет Директоров «Голем-Прома» и пользовался. Они помогали Агриппине в борьбе с недоброжелателями, а взамен…

Контракты на поставку боевых машин в Седьмой Легион были настоящей золотой жилой. Да, офицеры и солдаты постоянно жаловались на качество продукции. Да, ремонтные мастерские работали в три смены, пытаясь поддерживать технику в рабочем состоянии. Но все понимали: если на место такого талантливого командира, как Агриппина, посадят очередного тылового ротозея, дела Легиона совсем придут в упадок. А значит, приходилось терпеть и платить.

Он снова открыл личное дело Маркуса. Ничтожество, пустое место. Карточный игрок с горой долгов. Как Агриппина вообще допустила его в семью?

Но сухие факты говорили о другом.

— Наверняка за ним стоит Стальной Корсет, — пробормотал Рудольф. — Но зачем так топорно? Зачем этот вирусный ролик?

Общественность на взводе. Популисты в городском совете уже кричат о «коррупционных очередях» для золотой молодежи. Если так пойдет дальше, большинство в городском совете выиграют те, кто обещает прикрутить вентиль «Голем-Прому».

Виктор снова начал что-то доказывать, активно жестикулируя.

— Мой меч растворился в кефире! Папа, я требую, чтобы Маркуса засахарили! Он пощекотал мою честь своим [ПИСК]!

— Замолчи! — рявкнул Рудольф.

Виктора как выключило. Он замер с открытым ртом, из которого вылетел тихий, жалобный [ПИСК].

Граф Штальберг встал и подошел к окну. За стеклом простирался Аргентум, миллионы людей, занятых своими маленькими жизнями. Город, который он контролировал через тысячи невидимых нитей влияния.

Но сейчас одна из этих нитей натянулась слишком сильно. Словно другой кукловод пытался перехватить контроль.

Если этот Маркус всего лишь зазнавшаяся пешка Агриппины, то поставить его на место будет делом одного звонка. «Стальной Корсет» самолично выпорет его, если на кону будут стоять её отношения с корпорацией.

Но если он действует сам по себе… Если в этом ничтожестве пробудилась сила, способная ломать логику Разлома Речи…

Рудольф отразился в стекле, холодный и собранный хищник.

— Здесь что-то нечисто, — произнес он, скорее для себя, чем для сына. — Недооценивать его нельзя.

Виктор интенсивно закивал, изображая на лице бурную радость.

— Я сделаю звонок Агриппине, — закончил Рудольф, доставая из стола защищенный кристалл связи. — Спрошу, что она знает об этом своём зяте. И действует ли он с её ведома или по собственной глупости.

— А потом⁈ — голос Виктора был полон нетерпения. — Потом мы его унифицируем⁈

Граф медленно повернулся к сыну. Его стальные глаза не выражали никаких эмоций.

— А потом посмотрим.

Виктор открыл рот, чтобы добавить что-то вдохновляющее, но отец бросил на него такой взгляд, что наследник лишь тихо [ПИСК]-нул и вжался в кресло.

Рудольф нажал кнопку на столе.

— Секретарь. Соедините меня с графиней Агриппиной Ван Клеф. Срочно.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Граф Рудольф фон Штальберг снова посмотрел в окно.

Где-то там, в лабиринте улиц Ремесленного квартала, сидел человек, который либо был величайшим идиотом в истории Аргентума, либо… кем-то совсем другим.

И граф намеревался выяснить, какой из вариантов верный. Прежде чем предпринимать какие-либо действия.

За сорок лет в бизнесе он усвоил одну простую истину: недооценка противника стоит куда дороже, чем переоценка. Особенно когда этот противник умудряется делать невозможное с такой обескураживающей лёгкостью.

Связь-кристалл на столе замигал, принимая входящий вызов.

Разговор с «Стальным Корсетом» обещал быть… познавательным.

Валериан. Мастерская

Неделя пролетела как один день.

Я стоял посреди мастерской, которую уже язык не поворачивался называть сараем. Скорее это теперь напоминало небольшой завод. Завод, втиснутый в пространство, которое по всем законам физики не должно было вмещать и десятой части того, что здесь находилось.

Конвейерные ленты тянулись вдоль стен, огибая колонны и ныряя под рабочие столы. Механические манипуляторы, похожие на паучьи лапы из полированной бронзы, сновали над ними, захватывая заготовки, поворачивая, шлифуя, передавая дальше. Станки гудели негромко и ровно, а выточенные шестерёнки падали в накопители с мелодичным звоном.

В центре всего этого механического безумия пульсировал Осколок Речи, кристалл чистой Логики. Заключённый в кристаллическую сферу и опутанный сотнями тончайших проводов. Он играл роль центрального узла логики, управляя каждым движением, каждой операцией с точностью, недоступной человеческим рукам. Сердце моего маленького производства.

Я провёл пальцем по конвейерной ленте, проверяя натяжение. Отлично. Наконец-то я смог воплотить новые идеи в реальном мире.

Все две тысячи лет изгнания я занимался не только подсчетом шагов. Бездна поглощала как магические, так и технически развитые миры. Я собирал крупицы знаний, изучал библиотеки и разрушенную технику.

Я знал, что однажды вернусь. И поэтому готовился. Можеть быть я и не знал, что такое «хайп». Но я прекрасно усвоил, что такое «конвейер» и «промышленное производство».

— Производительность выросла на четыреста процентов по сравнению с ручной сборкой, — пробормотал я, делая пометку в блокноте. — Брак: ноль целых три десятых процента. Допустимо.

— Босс! — Арли материализовалась на моём плече, размахивая новеньким широким связь-кристаллом. — Босс, ты видел цифры⁈ Видел⁈

— Я только что их озвучил.

— Да не эти цифры! У меня есть цифры намного лучше! — она ткнула планшетом мне в лицо. — Ролик! Наш ролик! «Анонимный хакер унижает золотую молодёжь»! Уже сорок миллионов просмотров! И ещё растет!

Я поморщился.

— Ты всё же выложила эту глупость…

— Так ты разрешил! Сказал не показывать твоё лицо, и я не показала! Там только руки, спина и немного затылка! Плюс я наложила фильтр искажения голоса, так что теперь ты звучишь как демон из Бездны с простудой!

— Утешила.

— И это ещё