Рассказы 3. Степень безумия - Яков Пешин
Мать с дочкой исчезли из виду, Туз побежал вперед, ноги его двигались, но сам он почему-то оставался на месте. Скоро на краю вновь появились мать и дочь – убегая, стремясь за пределы листа, они точно так же, как и Туз, двигались лишь иллюзорно, оставаясь там, где были.
Так или иначе, расстояние между ними сокращалось: раскрашенный убийца хоть и медленно, но все же с каждым шагом догонял будущих жертв. Вот он метнул топор в голову женщине, и та упала на мостовую. Тогда убийца подобрал оружие и принялся забивать ее обухом.
Девочка остановилась, прижавшись спиной к краю страницы, к невидимой стене, отделявшей реальность и границы сюжета, и затряслась в неистовом страхе.
Глядя на все это, я уже с концами позабыл свои волнения и вопросы по отношению к этой книге, чья инфернальная природа более не пугала меня. Передо мной по моему же заказу развивалась та самая мерзость, которой мне так не хватало в буднях серой, скучной жизни. Мне оставалось лишь наслаждаться представлением.
Когда голова матери превратилась в повидло, убийца наконец подошел к ее дочери, занес топор и единым движением, опустив, рассек ее на две ровные половинки.
Как ни странно, она тоже не пролила ни капли крови, расщепившиеся половинки были идеальны в чистоте и форме. Однако увиденное слишком впечатлило меня, чтобы жаловаться на такие недостатки.
Трупы растворились в воздухе, вслед за ними ушел и мой дорогой Туз. Глава, или, если быть точным, первая сцена, закончилась именно на этом месте. А с ней, видимо, подошла к концу и та чудная кровавая феерия…
6
Всю ночь и весь последующий день я провел в крайнем возбуждении и нетерпении. Ходя по квартире в раздумьях о том, как повторить жестокое представление, я чуть было не истер ноги в кровь. И мне на ум пришло единственное возможное решение. Дабы понять хоть что-то, мне требовалось найти предыдущего владельца.
Мне не хотелось знать, был ли этот подарок от чистого сердца или попыткой избавиться от инфернального предмета. Все, что мне было нужно, так это вновь увидеть, как Туз претворяет мои страшные фантазии.
Арендовав повозку, я отправился в центр. Книга тоже отправилась со мной. Конечно, мне не стоило таскать такую вещь попросту зажав ее подмышкой, но в тот миг, будучи взволнованным, я не мог думать о таких мелочах.
Поиски лавки, чей адрес никак не всплывал в моей памяти, были долгими и бессмысленными, расспросы местных дельцов о Вальдемаре Байнурове также не дали плодов. Такое ощущение, что торговавшего диковинками басурманина не существовало вовсе. Впрочем, дабы избавиться от такой вещи, испугавшийся человек мог бы налгать что угодно. Не удивлюсь, если у него вообще не было лавки, а каждое его слово было частью хорошо отыгранного спектакля.
Ближе к темну мне, разочарованному, отчаянному и уставшему, пришлось вернуться домой.
Бросив книгу на стол, я пошел умываться. Сквозь журчание воды послышался шелест страниц. Точно помня, что не раскрывал ее, я поспешил вернуться в комнату. Радость чуть было не разодрала мне грудь, когда на страницах вновь закопошились возникшие из ниоткуда сморчки.
Приглядевшись к их крохотным лицам, я сразу узнал описанные собой типажи. Кучерявый толстяк, бритоголовый дылда, седой усач, патлатый парнишка в кепке – эти люди были рабочими фабрики; пусть вокруг них не было соответствующих декораций, я сразу узнал свое творение. Вторая глава начиналась – к моему удивлению, магия книги никуда не исчезла.
На границе листа появился Туз. В его крохотных зубах виднелась дымящаяся сигаретка, а в правой руке – графин с торчавшей из него тряпкой. Я помнил, что в стекле бултыхался именно керосин, однако, когда Туз поджег тряпку сигаретой и швырнул бутылку под ноги толпе, меня все равно проняла дрожь от восторга. Крича и разбегаясь, они сгорали заживо, а размалеванный убийца достал из кармана револьвер и принялся стрелять.
Выстрел в живот, выстрел в грудь – свинцовая смерть летала по невидимой фабрике, и никто не смел от нее уйти. Большинство пуль попало в уже обреченных, объятых пламенем людишек: Туз, по сути, лишь облегчал им страдания, но в этом и была моя задумка.
Отстрелив усачу пальцы, он истратил последний патрон. В экстазе я наблюдал, как кучерявый и патлатый бросаются на обезоруженного Туза с кулаками. Тут он вынимает из своего правого рукава новенький «Кухенройтер», прижимает дулом к патлатому и, надавив на спуск, выносит ему мозги. Свежее тело не успело даже упасть, как из левого рукава Туза показался маленький двуствольный «Дерринджер». Еще с самого начала я решил: у моего героя должен иметься козырь на любой случай. Как по мне, лучшей визуализации этого выражения придумать было нельзя.
Кучерявый старался вырвать у него оружие, но был обречен. Встретив грудью две пули, жертва пала навзничь, а Туз, подобрав чей-то молот, двинулся вперед. Ему предстояло добить выживших и полностью сжечь фабрику, и пускай происходившее было скупо на детали, удовольствие от просмотра мне было обеспечено.
5
Дни наблюдений, бессонные ночи экспериментов, и я, кажется, наконец понял, как устроена эта книга. Пусть природа ее происхождения по-прежнему оставалась не ясна, новые записи прояснили самое важное, по крайней мере важное для меня.
Книга отображала строго по главе за ночь. Время начала представления бывало разным, приходилось ждать между десятью вечера и часом ночи, но это стоило того. Писать можно любым инструментом. Как выяснилось, бронзовая ручка совсем не обязательна к использованию. Я перепробовал стержни, грифели, гусиное перо и даже собственный палец, измазанный чернилами, – все работало как часы.
Длительность сцены зависела непосредственно от размера текста, одну главу можно было растянуть на многие страницы или изложить в паре предложений, это не имело значения, книга отображала любой хронометраж. Жестокость происходящего, как и многие детали, напрямую зависела от качества текста. Если я хотел видеть пульсирующую струю крови из горла очередной жертвы или выпадавшие из брюха кишки, мне требовалось максимально красочно описать действо. В случае недосказанности мистическая сила всегда находила альтернативу и придавала образам собственный вид, что было отчетливо видно на персонажах массовки.
Повторный показ минувших
