Вернуть жену. Я тебя не отпускал - Саяна Горская

Понял, чудесного воссоединения семьи пока можно не ждать.

Ладно, я за четыре года научился терпению.

Сажусь за руль и выворачиваю со двора, поглядывая на девочек в зеркало заднего вида.

— Может, музыку включить?

— Нет, — резко отвечает Ася.

— Акуёнка, — просит Кира.

Коротко через плечо оборачиваюсь на Асю.

Кто эта «акуёнка» такая, я знать не знаю.

— Акулёнок. Песня детская, — без восторга поясняет Ася.

Пока стоим на светофоре, нахожу для дочки музыку. Включаю.

Кира расплывается в довольной улыбке и ручками танцует под незамысловатую песню, в которой восемь слов…

Умиляюсь.

Какая крошка.

Мне жаль, что я не застал её совсем маленькой.

Киру в машине подкачивает, и минут через десять она в отрубе. Сопит, склонив голову к плечику. Ася укрывает её своим пальто.

— Куда мы едем?

Убавляю звук магнитолы.

— Пока в мою временную берлогу. Завтра уезжаем домой.

Ася дёргается на слове «домой», сжимает челюсти и отворачивается к окну.

Не нравится тебе? Мне тоже не нравится, что всё так. Только ещё хреновей, когда тебя нет рядом, поэтому я уже забил на методы. Да, нечестные они, согласен, но сейчас все средства хороши.

— Ась, зачем соврала? Там, у больницы. О том, что Кира не моя.

Пересекаемся взглядами в зеркале.

— Ты спросил, твой ли Кирюха сын, — губы её двигаются медленно, будто ей сложно разговаривать и она делает это через силу. — Про дочь не спрашивал. Так что я не соврала.

— Подловила на формулировке, да?

Это во мне вызывает улыбку.

Не придраться, чо.

— Дамир, мы не сможем поехать с тобой. Я знаю, какую цель ты преследуешь, но мы уже никогда не станем семьёй. Твоё предательство будет всегда стоять между нами непробиваемой стеной.

— Нет, Ася, мы постараемся всё исправить. Ради нашего общего ребёнка, которому, помимо матери нужен и отец.

— Мы жили без отца, и всё было прекрасно.

— Да, ты нашла замечательную альтернативу! — Пылю я, вспоминая морду этого Олега. — Воспитывать дочь с мужчиной, который считает её ублюдком. Класс, Ася. Ты в этот момент думала о Кире или о себе?

— Я всегда думаю о Кире! — Щетинится Ася, чуть подаваясь вперёд, будто сейчас вцепится мне в волосы. — Не тебе судить меня! Я делала всё, что от меня зависело, а ты… А ты… Ты…

Она давится воздухом, всхлипывает, закрывает ладонью рот и откидывается на спинку сиденья, прижимаясь лбом к волосикам спящей Киры.

Нам рано или поздно придётся всё обсудить, но Асю сейчас мотает. Я и сам едва держу эмоции на поводке, не поддаюсь желанию дать по тормозам и честно, открыто обо всём поговорить. Потому что сам нестабилен. Потому что меня размажет тоже.

Сжимаю руль. Кожа оплётки поскрипывает под пальцами.

До дома доезжаем молча, никто из нас не хочет нарушать хрупкое равновесие собственного внутреннего мира.

И плевать, что равновесием там давно даже не пахнет.

Глава 14

Дамир.

На крыльце нас встречает Мотя.

Ася выбирается из машины и тихо прижимает дверь — Кира ещё спит.

— Действительно, ты, — Матвей подходит ближе к Асе и рассматривает её, склонив голову к плечу, будто не верит в то, что видят глаза.

Мне тоже хочется коснуться Аси, чтобы убедиться, что она не призрак, не мираж, который придумал за меня поехавший мозг.

Мотя раскидывает руки, будто хочет Асю обнять, но та отступает назад.

— Ад пуст, все черти здесь, — говорит она на выдохе. — Конечно, без тебя тут не обошлось.

— Такая уж работа, — без капли обиды в голосе отвечает Мотя и жмёт плечами. — Мне за это платят.

— За то, что ты жизни людям ломаешь?

— Ой, не надо мне такие страшные вещи инкриминировать, — Мотя пытается вглядеться в тонировку. — Где ваша принцесса?

— Не твоего ума дело.

Ася обходит машину и открывает дверь.

Иду за ней, помогаю отстегнуть ремни.

— Я отнесу, — пытаюсь взять дочь на руки.

— Не смей! — шипит Ася, как змея. — Не смей к ней прикасаться. Ты этими руками каких только шлюх не трогал!

О, мля! Началось.

Сдуваюсь, позволяя женщине делать всё самой.

Окей, окей.

Ася осторожно подхватывает Киру на руки, и та просыпается на короткое мгновение, но почти сразу отрубается снова.

Веду девчонок в дом, показываю комнату, куда Киру можно уложить.

Стою в дверях, наблюдая, как Ася осторожно с дочки снимает мизерные ботиночки и курточку.

Надо будет дать отмашку, чтобы для ребёнка собрали новый гардероб. Да и для Аси тоже.

А ещё игрушки.

Чёрт, во что современные дети играют? Я ведь о них мало что знаю.

— Ась, давай уберу, — тяну руки к одежде.

Ася припечатывает её к моей груди и разворачивается.

Ловлю за локоть, притягиваю к себе. Она влетает в мою грудь.

Не размыкая объятий, делаю шаг назад в коридор, прикрываю дверь комнаты.

Ася брыкается недовольно.

Втягиваю её запах, зарываясь носом в волосы, и сам себе не верю. Не верю в то, что она рядом.

Рядом, но всё ещё не моя.

Хрупкая, нежная, красивая Анечка. С тонкой талией и высокой, часто вздымающейся сейчас от негодования грудью.

Кровь мгновенно отливает от мозга. В штанах дымится.

Я хочу свою женщину. Хочу до искр из глаз.

— Дамир, отпусти меня, — просит Ася.

Я пытаюсь разжать руку, но не могу. Моё тело мне будто не подчиняется, и такие колючие флэшбеки накатывают… Я просто боюсь отпускать. Будто она сразу развеется в воздухе, как дым. Снова уйдёт. Исчезнет.

Я не могу позволить ей исчезнуть. Я больше не хочу натягивать иллюзии, будто всё у меня ок, на реальность.

— Дамир, — повторяет она, упираясь обеими руками в мою грудь. — Отпусти! Мне противно, как ты не понимаешь?! Мне противно…

Отпускаю и отступаю.

Дышу через раз, чтобы собственное волнение не выдавать.

Думаешь, мне легко это всё? Думаешь, меня не фигачит сейчас? Да я будто солнышко наворачиваю на качелях. Уже столько кругов навертел, что готов нутро выблевать.

— Прости.

— Лучше перед Дианой извинись. Она, наверное, в восторге от новости, что я нашлась.

— Она действительно рада. Ей есть, что тебе сказать.

Ася сужает глаза. Тычет мне в грудь, но так и не касается — палец замирает в воздухе в паре сантиметров.

Ооо!

Ну, понеслась!

— Ты, Шахманов, будешь мне после этого рассказывать, что у вас было один раз? Ты ещё с ней общаешься?

— Это исключительно деловое общение.

— О, да, не сомневаюсь!

— Ты делаешь слишком поспешные выводы.

— Поспешные? У меня было время подумать. Четыре года бесконечных раздумий о том, почему всё так вышло! Не надо упрекать меня в