Вернуть жену. Я тебя не отпускал - Саяна Горская

И если возвращаться к нашему разговору, то да, наверное, наш брак дал трещину задолго до этой треклятой измены.

Пыталась ли я чисто по-человечески понять и его горе тоже? Перестать культивировать в себе боль и посмотреть внимательно по сторонам? Увидеть, что самому близкому человеку так же плохо сейчас, как и мне?

И честный, но уничтожающий меня ответ на все эти вопросы — нет.

Я растворилась в собственных переживаниях, сузила свой мирок до размеров удобной и безопасной раковины, из которой мне не хотелось даже высовывать голову, чтобы смотреть на враждебный, жестокий мир.

Это всё не оправдывает измену Дамира, да. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь вновь поверить ему и согласиться хотя бы на дружбу ради того, чтобы мы могли спокойно воспитывать Киру без постоянных попыток поругаться и побольнее надавить.

Знаю лишь, что этот разговор смягчил углы.

Однако если Дамир не сменит тактику и не перестанет давить на меня так, словно я не имею права выбора, он никогда не получит моей дружбы.

Мы никогда уже не начнём с чистого листа. Ведь чистый лист означает, что прошлого нет. А тот, кто забывает прошлое, обречён совершать те же ошибки в будущем.

Всю ночь до самого рассвета я так и лежу с широко раскрытыми глазами.

Передо мной проплывают картинки из прошлого, словно кто-то включил диафильм. И я смотрю, смотрю, не в силах отвести взгляд.

Человеческая память — удивительная вещь. Она не любит хранить то, что травмирует нас, и очень часто, оглядываясь назад, мы вспоминаем лишь хорошее, а попытки отыскать плохое оканчиваются провалом.

Кирюха спит, сладко посапывая. Щёчки больше не красные, а пухлые губки сложены в слабую улыбку.

Что ты видишь в своём сне, моя принцесса? Дом с красной крышей?

Выхожу тихонько из комнаты и сажусь на край дивана, на котором спит Дамир. Его кожа в свете рассветных лучей почти бронзовая, ярко контрастирующая с белым постельным бельем.

Дамир резко открывает глаза.

Я испуганно вздрагиваю.

— Доброе утро, — говорю я.

— Доброе.

— Я обдумала твоё предложение и приняла решение. Я согласна поехать с тобой. Но у меня тоже есть условия.

Глава 22

Ася.

Дом с красной крышей — очередная наша остановка, но не конечная цель.

Дамир пообещал, что к вечеру квартира в центре будет готова к заселению.

Что ещё за квартира в центре? Её не было четыре года назад в собственности у мужа, значит, дела у него идут хорошо. Хотя в этом я как раз не сомневалась — Дамир из тех людей, что превращают в деньги всё, к чему прикасаются.

В доме порядок. Минимализм.

Дамир предлагает кофе и ухаживает за нами, как и полагается хозяину дома ухаживать за гостями. Но когда-то я была здесь хозяйкой, я сервировала стол и создавала уют.

Эта мысль меня неприятно царапает.

Кира с восторгом таскает меня по комнатам, беспардонно лезет в шкафы, и я пытаюсь немного её приструнить, но Дамир разрешает дочке делать всё, что ей захочется.

Он от радости совсем поплыл.

Сегодня утром он даже принял мои условия, почти не пытаясь спорить.

Самым главным условием было чёткое соблюдение графика. Я не хочу, чтобы Дамир думал, будто в любой момент может приехать и забрать Киру. В этом вопросе нельзя давать слабину, иначе я и глазом моргнуть не успею, как он перевезёт дочь к себе под предлогом «Я смогу лучше её обеспечить». Пускай обеспечивает, но под моим неусыпным контролем.

Вторым же условием было его невмешательство в мою частную жизнь. Никаких ограничений, приставленных ко мне охранников и посягательств на свободу. Я согласна воспитывать с ним Киру, но ко мне самой Дамир больше не имеет никакого отношения.

Взамен на свои требования я, конечно, обязуюсь больше не сбегать…

Мы пожали руки, оба неуверенные в данном друг другу слове.

Пока Кира буйствует в кабинете Дамира, наводя там собственные, очень сомнительные порядки, я продолжаю свою экскурсию.

Дом очень изменился с тех пор, как я покинула его. Суровая и скупая, «мужская» красота читается в чистых линиях. Свежий и стильный ремонт, техника самая современная. Мы и четыре года назад не знали нужды, бизнес Дамира хорошо и быстро развивался, приносил стабильный доход, но сейчас всё здесь по последним трендам. Красиво. Явно поработали дизайнеры.

Иду дальше по коридору и замираю у двери, соседствующей с нашей когда-то спальней.

Я прекрасно помню, что там было раньше. Но что ждёт меня там сейчас?

Проворачиваю ручку и толкаю дверь. Она с тихим скрипом открывается, освобождая мне путь.

Делаю осторожный шаг вперёд, но замираю, не в силах пересечь порог комнаты. Так и стою, разглядывая всё со стороны: маленькая овальная кроватка с белым кружевным балдахином над ней, игрушки, расставленные ровными рядами на полках низкого стеллажа, пеленальный столик и глубокое кресло-качалка. Я его тогда два месяца выбирала, искала идеальное, чтобы было удобно кормить сына. Заказали из Италии, долго ждали…

Дамир надо мной подшучивал, мол, ты кресло выбираешь так, будто планируешь провести в нём остаток своих дней. Подшучивал и всё равно потакал капризам беременной женщины, без конца таская мне каталоги из мебельных фирм.

Этой комнате не суждено было наполниться детским плачем или звонким смехом. Она так и осталась чудесным проектом, не сумевшим исполнить своё предназначение.

Здесь всё, как прежде.

Меня захлёстывает волной тяжёлых воспоминаний о самом мрачном периоде моей жизни.

Свежий ремонт во всём доме, но не здесь…

Зачем Дамир оставил всё так?

Чтобы ещё раз сделать мне больно? Чтобы напомнить?

Я не забывала. Ни на секунду не забывала.

Сердце разгоняется и долбит так, словно намерено пробить дыру в моих рёбрах и сбежать. Прижимаю к груди ладонь, успокаивая несчастное.

— Я оставил всё, как было, — подходит со спины Дамир, и я пугаюсь его тихого голоса.

— Я успела заметить. Зачем?

Он делает шаг и ровняет носки с самым краем порога, будто боится переступить эту черту.

Мы оба боимся.

Мы, два взрослых человека, иррационально напуганы демонами, которых сами же здесь поселили.

Словно это не комната, а машина времени, которая запульнёт нас обратно в прошлое, если мы войдём. Словно внутри неё законсервированы те удушающие эмоции, которые набросятся на нас, как только мы