Злобушка для дракона - Наталья Ринатовна Мамлеева
В голове крутились обрывки сегодняшнего вечера: его руки, голос, следы на полу от заклинания, поддержка в танце… и затем – резкое отдаление, тревожный горн, его исчезновение в толпе. Словно сон, прекрасный и мимолетный.
А потом – Синди, разбросанные бусы, ее крик о ненависти. Две реальности столкнулись во мне с такой силой, что я чувствовала себя треснувшим от горлышка до донца кувшином, из которого сочится смесь из отчаянной надежды, горькой обиды и леденящего страха.
Я металась по комнате в надежде, что устану и усну как младенец, но с каждым шагом казалось: еще немного – и как труп. Навсегда. Если только дрема придет. Но эта паразитка в лучших традициях девиц опаздывала!
Да так, что задержалась до самого утра. И, когда заря окрасила горизонт в пурпур, стало понятно: ночь потеряна безразвратно. И безвозвратно тоже. Но это хотя бы не так обидно!
Новый день я встретила, завернувшись в плед, с тяжелой – хоть используй вместо осадного тарана – головой и сухими горящими глазами, способными затеплить камин.
Было ощущение, что я не отдыхала, а до полуночи рыла шахту, а потом, разругавшись с заказчиками, все оставшееся время закапывала ту обратно! И только на заре стала проваливаться в короткую беспокойную дрему, как в дверь постучали.
Моего внимания жаждала горничная. Она вошла с двумя письмами.
– Для молодых мисс Доротеи и Ноэми, леди Мартиша. От кавалеров. Они изъявляют желание нанести визит сегодня пополудни.
Значит, все было не зря! И бал, и столовое серебро, с которым пришлось попрощаться!
Я кивнула, отправила служанку будить сестер и помогать тем одеваться-завиваться-украшаться и много чего «-ться» для встречи с кавалерами.
А сама, превозмогая слабость и туман в голове, приведя себя в порядок, спустилась в гостиную.
Раз уж она сегодня удостоится чести принимать на своих диванах, возможно, будущих женихов близняшек, стоит привести все в идеальный вид. И, если Ричард, судя по тишине из его комнаты, еще не оправился от вчерашних потрясений (или от бренди), вся ответственность снова ложилась на мои плечи.
А как бы порой хотелось, чтобы кто-то сильный – возможно, даже драконистый и блондинистый – кое-что с них и снял… Например, заботы. Но это все мечты!
Так что, стиснув зубы, принялась за работу. Быстрая уборка пылесборным заклинанием (легкую дурноту после него я списала на недосып). Освежить воздух – аромат лаванды и только что испеченного печенья (после чар голова закружилась сильнее).
А еще плетение с использованием пара, которое разгладило бы скатерти и шторы (перед глазами поплыли темные пятна).
После всего этого я расставила вазы со свежесрезанными цветами. И приготовила чай из мяты и последних своих сил!
Я торопилась, пыталась сделать все идеально и не рассчитала резерв. Мой скромный потенциал бытового мага, и без того небольшой, оказался истощен тревогой и бессонницей. А я, глупая, принялась вычерпывать всю энергию до дна, да еще с перебором.
Когда гостиная засияла чистотой и уютом, я прислонилась к косяку двери, пытаясь отдышаться. Легкое головокружение переросло в настойчивую дурноту. В висках стучало.
«Ничего, – сказала я себе, – пройдет. Сейчас попью водички, закушу стогом из валерианочки…»
Но сделать ничего не успела. В прихожей раздался звонок, и в дом ввалилась целая толпа молодых людей – те самые кавалеры, лорды Бенедикт, Хантингтон, и еще пара знакомых лиц с бала. Оживленные, разговорчивые… Похоже, что господа столкнулись при подъезде к нашему дому. Не иначе как желая увидеть близняшек поскорее.
А те не заставили себя ждать, выйдя к тем, с кем вчера вальсировали. Дори и Ноэми, сияющие и немного смущенные, тотчас спустились вниз. Ричарда, как назло, нигде не было видно. Позже горничная шепнула мне, что господин, принарядившись, еще с утра куда-то сбежал.
Я на это лишь хмыкнула, мысленно поставив все же на ту самую леди в красном, а не на бутылку.
Сама же исполняла роль хозяйки машинально, улыбаясь, кивая, подливая чай гостям. И ловила обрывки разговора.
– …и, представьте, прорыв ликвидирован полностью! Драконы вернулись на рассвете, – с жаром выдохнул лорд Бенедикт. – Говорят, битва была эпическая!
– Но главная новость, – вступил лорд Хантингтон, снисходительно улыбаясь, – это, конечно, принц. Младший. Генрих. Его истинное лицо, поговаривают, никто из простых горожан не видел: всегда в личине, знаете ли.
– Ну и что же с принцем? – спросила Дори, широко раскрыв глаза.
– А то, что он объявил о решении жениться! – торжественно провозгласил кавалер. – И отыскать невесту собирается самым что ни на есть сказочным способом. Вчера на балу он встретил некую девушку, но имени ее узнать не успел: подняли тревогу. Зато, – здесь рассказчик сделал драматическую паузу, – сбегая по лестнице, она обронила туфельку. И принц поклялся, что та, кому эта туфелька придется впору, и станет его супругой. Рассылает слуг по всему городу!
Я на эти слова лишь хмыкнула. М-да… Кто-то покидает дворец, лишившись иллюзий, кто-то – надежд, иные девицы и вовсе – чести. Я вчера бусы потеряла. А избранница дракошества, видать, – туфельку.
Правда, если его высочество решил искать свою суженую с помощью обуви, у меня возникают опасения: а не ударился ли в битве ненаследный принц головой? Причем хорошенько так… Ибо ладно имя, демоны с ним! Мог не спросить или вовсе забыть. Но не запомнить лица избранницы и полагаться исключительно на обувь?.. И вопрос еще: как та свою туфельку потеряла? Не ноги ли от кого делала?
Воображение тут же расщедрилось и представило свитскую (из свиты королевы), ну или просто светскую (из бомонда) даму, навеселившуюся в хлам, от которой удирает само высочество, теряя тапки. А такой вариант был куда реалистичнее, с учетом числа охотниц за короной. Те безо всяких хрустальных туфелек не выпустят принца из-под каблука и поправят корону на своей тыкве.
Меж тем в гостиной воцарилось молчание. Глаза близняшек загорелись огнем романтической надежды. Даже Синди, сидевшая в углу с кислой миной, подалась вперед так рьяно, что захотелось вручить ей список дел. По особо тяжким. Мол, раскроешь их все – можешь дальше дурить с чистой совестью.
Впрочем, судя по тому, что устроила вчера младшенькая, никакой совести у нее и в помине не было! А самоуверенность была. И столько, что хоть торгуй оптом и на развес!
Потому как после бала Синди даже не усовестилась. Ладно хоть сегодня в гостиной, пока кавалеры присматривались к близняшкам поближе, ничего не выкинула.
Господа ухажеры же засиделись до позднего вечера. Так что, проводив гостей, а после ужина и уложив взволнованных племянниц
