Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 1 - Notego

Я одну за другой достала вещи, которые готовила все это время. Снегоступы, палки и вяленую говядину.

Я отряхнула их от снега. Они напитались влагой, поэтому цвет стал темнее, чем когда я только их закопала.

На место вытащенных припасов сыпался снег. Мне приходилось выгребать его обратно. Мало-помалу рядом со мной образовался целый сугроб.

В следующий раз кончики моих пальцев чего-то коснулись. Чего-то твердого и острого.

Неужели я что-то еще не вытащила? Я осторожно продолжила раскапывать могилу.

Вскоре показался кусок дерева почти черного цвета.

Это был мужской портрет в рамке и маленькая коробочка.

Рыжие волосы, знакомое лицо.

Я подняла голову. Прямо перед моими глазами оказалось надгробие. Чтобы закопать вещи поглубже, я вырыла яму, но, похоже, вышла за границу собственной могилы.

– Прости. Похоже, я раскопала и твою могилу.

Я извинялась искренне. Снега было так много, что я не знала, где проходит граница. И, похоже, сама того не подозревая, начала копать на его могиле, расположенной рядом с моей.

К счастью, до гроба я не добралась, но вот похороненные вместе с ним вещи обнаружила.

Я убрала рукой снег с портрета. На прозрачной пластине отчетливо виднелось мужское лицо.

В могиле рядом с моей лежал юноша, прошлое поколение крови.

Ребенок, пожилой человек, мужчина средних лет. Этот юноша продержался дольше всех и единственный прожил три года.

Уилли Тейдом. Обычный парень двадцати лет.

На портрете он выглядел несколько худощавым, но все же казался здоровым молодым человеком. Он был немного полнее, чем на портрете, который я обнаружила рядом с комнатой для гостей.

Я слышала, что он был младшим сыном близкого к разорению торговца, но, поскольку в его детстве дела шли неплохо, он вырос нормального роста и сложения. В отличие от других источников крови, он не страдал с самых ранних лет, поэтому оказался довольно вынослив. Однако на портрете он был изображен не во весь рост, поэтому его сложение осталось мне неизвестно.

Я-то думала, что портрет в ящике единственный. Какое дурновкусие. Какой толк рисовать лицо человека, который скоро умрет? Такой портрет пригодится лишь для надгробия.

Портреты в империи рисовали только художники, имеющие хоть какое-то имя, и цена на них была сравнима с ценой небольшого дома. К тому же на один портрет уходило несколько месяцев.

А Деон привез художника на Север! Он потратил такие огромные деньги, чтобы хотя бы так проявить к источнику крови человеческое отношение?

Или же это была простая демонстрация трофеев? Обезглавив добычу, он хотел оставить о ней хоть какую-то память?

Как бы там ни было на самом деле, это было похоже на выставку, замаскированную под заботу. От этого совершенно обычного портрета у меня по коже побежали мурашки.

После него сохранилось целых два портрета потому, что он прожил достаточно долго. И не умер до того, как картина была закончена.

Я взяла коробочку. Она была сделана из того же дерева, что и рамка для портрета.

Щелк.

Я нажала на кнопку, и крышка со щелчком открылась.

– Ах!

Я чуть не закричала. Мне едва удалось проглотить уже подступивший к горлу крик.

Мне стоило бы убедиться, что никто не услышал мой тихий возглас, но я не могла оторвать глаз от коробочки. Мои руки дрожали.

Хорошо хоть, я никуда ее не отбросила. Потому что, заглянув внутрь, подумала, что жестокость герцога достигает самого пика.

Я увидела нечто даже более ужасное, чем портрет человека, который скоро должен был умереть.

Внутри коробочки лежала бледная рука. От нее отражался лунный свет, делая ее еще более бледной.

Почему же она не сгнила? Из-за холода?

Замешательство, страх, смятение. Разные эмоции сплелись воедино. Я не могла пошевелиться, по всему телу бежали мурашки. Я не знала, должна ли зарыть руку обратно и сделать вид, что ничего не видела, или же взять ее с собой, показать герцогу и потребовать объяснений этой жестокости.

Растерянно глядя в коробочку, я вдруг ощутила что-то странное.

Рука казалась какой-то неправильной для взрослого мужчины. Я слегка наклонила коробочку, и она вывалилась наружу, оказавшись слишком легкой, чтобы быть настоящей. А еще… На месте разреза был крюк.

Это оказался протез.

Конечно. Не мог же герцог положить сюда настоящую руку. Это ведь не трофей. А у Деона должно быть хоть немного этичности. Осознав, что рука фальшивая, я вздохнула с облегчением.

Протез оказался настолько искусным, что на нем даже выделялись синие вены. Он был настолько реалистичен, что, если бы не крюк, кто угодно бы принял его за настоящую руку.

Если подумать, на портрете, висящем в комнате, запястья Уилли Тейдома, в отличие от других источников крови, были искусно прикрыты. Его изображали либо в одежде с длинными рукавами, либо так, чтобы видно было лишь верхнюю часть тела.

Значит… Одна из его рук доходила лишь до запястья с самого начала.

Я никогда не слышала ни о чем подобном. Неудивительно, ведь в романе о жертвах герцога говорилось всего лишь в нескольких строчках. Потому что жалко уделять уже погибшим эпизодическим персонажам даже столько внимания. Я не знала их имен до того, как обнаружила надгробия.

Мне было неприятно узнать об этом прямо перед побегом. Словно невысказанное предупреждение лишало меня сил.

Изо всех сил я попыталась взять себя в руки и закрыла коробочку. Я закопала памятные вещи на прежнем месте. А затем засыпала это место снегом.

Мой нос замерз. Я слишком долго просидела на улице. Фитиль медленно догорал, и свет становился все более тусклым. Я отряхнула колени. Одежда, закрывавшая мои ноги, промокла.

– Я убегу, – тихо прошептала я. Так, чтобы никто не мог этого услышать. – Так что… Пожелайте мне удачи. Мы ведь чувствуем одно и то же.

Хотя вы этого уже не услышите. Мне нужно сбежать. Если я не хочу быть похороненной здесь.

Стоя перед могилами, я привела разум в порядок. Мысль о побеге приходила мне в голову постоянно, с тех пор как я впервые открыла здесь глаза: и когда отдавала герцогу свою кровь, и даже во время приема.

Но на этот раз все было иначе.

Еще немного. Побуду у могил совсем чуть-чуть. Уйду, когда взойдет луна.

Я обвела взглядом холодный северный пейзаж. Теперь, когда пришло время покинуть его, мне стало немного жаль, что я больше не смогу увидеть его красоты.

Я развернула бумажный сверток, который получила от Сурен. Внутри находился мелкий розовый порошок.

Как раз в этот момент