Этот безумный пролог никогда не закончится. Том 1 - Notego

Зачем он только повторяет? Я и сама уже во всем убедилась.

Все это время, наблюдая издалека за моими тайными сборами, какой он меня видел? Возможно, я напоминала ему белку, запасающую сосновые шишки, чтобы подготовиться к зиме?

Мне хотелось высоко поднять голову и говорить с ним уверенно, но мое замерзшее тело лишь продолжало дрожать.

Деон молча развел большой костер посреди шалаша. Он молчаливо терпел мой сарказм.

На костре кипел небольшой котелок. Там оказался суп.

Герцог протянул мне тарелку, и я ощутила жар от нее.

– Это поможет тебе согреться.

Я помешала чайной ложкой суп, оказавшийся тыквенным, и мелко нарезанная тыква закачалась на волнах.

На меня напал голод. Я положила ложку супа в рот, и язык тут же окутало тепло.

Вкусно. Все мои ощущения притупились от холода, и лишь к языку постепенно вернулась чувствительность.

– Когда доешь суп, нужно будет разогреть твое тело, – сказал герцог, закончив раскладывать кровать. – Перед тем как ляжешь, лучше сними одежду.

– А! – Из груди вырвалось короткое восклицание.

Я стянула меховую одежду, которая была на мне. В ней я лежала в снегу, поэтому снять ее оказалось нелегко. Снег растаял, промочив мех, но я молча начала расстегивать пуговицы.

Я сняла верхнюю шубу, а затем и куртку, которую надела под нее. Обернутый вокруг шеи шарф полетел на пол, и вдруг я оказалась в одной только тонкой рубашке.

Лицо Деона, наблюдавшего за моими действиями, становилось все более каменным.

Пока он стоял без движения, я расстегнула все пуговицы на рубашке. Я уже собиралась опустить ткань, закрывающую шею, и обнажить плечи, когда Деон схватил меня за запястье:

– Что ты делаешь?

– Подождите немного. Мне нужно полностью снять рубашку.

Я мягко стряхнула его руку и толкнула его в грудь.

– Но зачем?

– Разве вы не собираетесь пить кровь?

– Что?

Воздух внутри шалаша вдруг словно застыл, похолодел. Герцог смотрел на меня с лицом, полным замешательства.

– Ты… Чтобы я здесь…

Между его бровями пролегла морщина. Он отвернулся, вздохнул и грубо провел рукой по своим волосам.

– Я похож на беспринципного мерзавца, которой станет пить кровь даже в такой ситуации? – спросил он так, словно я сморозила глупость, резко повернув ко мне голову.

Но я прекрасно видела его жестокость. Если бы у него была хоть капля милосердия, он бы не забыл обо мне сразу, как запер в крошечной гостевой комнате. Если бы он хоть немного беспокоился обо мне, давно бы уже удалил магическую татуировку.

Так что, если вернуться к его вопросу, он был вполне способен на такое.

– Почему ты пытаешься унизить себя? Тебя никто даже не толкал, так зачем падать в грязь? – спросил он, поднимая мой подбородок. – Ты хочешь убедить меня, что тебя можно использовать так, как сказал твой отец?

Он до сих пор помнит слова барона?

С моих губ сорвался смешок. Он настолько не подходил ситуации, что заставил брови герцога криво подняться.

Я, не упустив момента, тихо ответила:

– Можете и так меня использовать, если пожелаете. Вы ведь все равно будете делать все, что захотите.

Подбородок Деона напрягся. Он обхватил мои щеки своими грубыми руками.

– Ты пытаешься все испортить окончательно, хотя могла бы просто извиниться. Не станешь говорить, что была неправа, даже под угрозой смерти, да?

– …

Он вытянул палец и постучал по моим упрямо сжатым губам.

– Хорошо. Значит, вот ты какая.

Он стиснул зубы и подался вперед. Огромная тень была все ближе и ближе ко мне.

– Ладно, если ты не собираешься открывать свой бесполезный рот, придется использовать его для чего-нибудь другого. – Сказав это, он впился в мои губы.

Моя голова запрокинулась назад, губы приоткрылись, и его язык проник внутрь.

Он коснулся каждого сантиметра внутри моего рта. Меня словно что-то царапало изнутри.

Я была настолько сбита с толку, что просто стояла, даже не думая сопротивляться, а герцог, все не останавливаясь, схватил меня за талию.

Мои глаза широко распахнулись. Я почувствовала, как грубые руки коснулись моей груди, а затем крепко сжали ее.

– Ах!

Вырвавшийся у меня возбужденный стон был настолько высоким, что я как будто услышала не свой голос.

Мои ноги ослабли. Когда я начала медленно оседать, Деон тут же подхватил меня за талию и заставил повиснуть на нем.

– Х-хватит…

От последовавшего за этим поцелуя мне стало трудно дышать. Я чувствовала, что голова кружится, а дыхание учащается.

Перед глазами все плыло. А он продолжал целовать меня, не давая даже времени отдышаться. Как будто наказывал.

Я чувствовала, как его дыхание, поначалу спокойное, становилось все более отрывистым.

Теперь он страстно искал моих губ, словно не наказывал меня за простую провокацию, а страдал от жажды. От его поцелуев, наполненных желанием, я начала задыхаться.

Моя кожа и без того стала чувствительной из-за холода, но горячее тело Деона, казалось, и вовсе обжигало ее. На местах, которых касался его язык у меня во рту, словно оставались ожоги. А мое собственное мокрое тело плавилось в его руках.

Я подняла руки и ударила его по груди. Но он не отступил. Вместо этого он взял меня за руку и заставил обхватить его за шею.

Голова кружилась. Казалось, мое измученное тело вот-вот упадет без дыхания.

Нужно было как-то остановиться.

И я укусила его губу и яростно исследующий мой рот язык.

Только тогда он перестал меня целовать.

Красная от крови слюна закапала вниз. На его губах я отчетливо увидела отметину от моего укуса.

Я собиралась выругаться прямо ему в лицо, но, увидев, как кровь капает с уголков его рта, решила, что придется проглотить слова, уже подступившие к самому горлу.

Его лицо выражало настолько сильное желание, какого я никогда раньше не видела. Влажные от возбуждения глаза ярко сверкали.

Я была в замешательстве. Его вызвала текущая из раны кровь, но еще больше меня удивило то… что его подбородок и покрасневшие глаза напряглись от желания. Глаза его дико горели от неутоленной жажды.

Похоже, он тоже почувствовал, что зашел слишком далеко, и сдержался. Его глаза слегка дрогнули, кажется, в них появилось колебание.

В шалаше было тепло, но не настолько, чтобы пар изо рта совсем не поднимался. Я могла видеть прерывистое дыхание, исходящее из его губ.

Между нами воцарилась долгая тишина. Укус, оставленный мной, кровоточил сильнее, чем ожидалось. Только увидев эту отметину своими глазами, я очнулась от оцепенения.

Меня продали ему. А я сбежала. Поэтому он разозлился, а мне нечего было ему ответить,