Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

епархии составляли часть именно Гамбургского диоцеза. И все же естественно возникает вопрос, почему об Ольденбурге ни разу не заходит речь в контексте магдебургской темы, хотя Магдебургу, по мысли Оттона I, как мы помним, должны были подчиняться все славяне восточнее Эльбы? Ответа на него источники не дают, и историки вынуждены ограничиваться глухими указаниями на «юридические претензии Гамбурга» (Lübke, 2, №154, s. 217). В то же время, говоря о юридическом статусе Русской миссийной епархии в момент ее образования в конце 959 г., мы уже отмечали, что рукоположение Адальберта гамбургским архиепископом Адальдагом, согласно ординационной практике того времени, означало церковное подчинение ее Гамбургу-Бремену (см. главу V). Напрашивается вывод: не стала ли передача Ольденбурга в состав Гамбургской митрополии своеобразной компенсацией Гамбургу за утрату в 968 г. в пользу Магдебурга номинальной Русской епархии? Думается, таким же образом и Пражское епископство, решение об организации которого было принято, как уже говорилось выше, вероятно, еще при Оттоне I на кведлинбургском съезде в 973 г., будучи изъято из Регенсбургского диоцеза (т. е. Зальцбургской митрополии), явилось вознаграждением Майнцу за потерю им в 967— 968 гг. в пользу Магдебурга двух своих саксонских епархий — Хафельберга и Бранденбурга (применительно к Праге эта мысль уже высказывалась: Baethgen, 1960, s. 60-61; Büttner, 1965, s. 1-22; Borgolte, 1992, s. 12).

Вернемся, однако, к вопросам, связанным с назначением Адальберта магдебургским архиепископом. Оно выглядит тем более многозначительным, что император сознательно шел тем самым на существенный риск в отношении канонического статуса первого магдебургского предстоятеля. Уязвимость положения иерархов, лишившихся своих первоначальных епархий пусть даже по уважительной причине, хорошо иллюстрирует история передачи гамбургскому архиепископу Ансгару (после того как он в середине IX в. вынужден был покинуть Гамбург в результате постоянных датских набегов) бременской кафедры, до тех пор подчинявшейся Кёльнской митрополии. Вот как пишет об этом в 70-е гг. XI в. историк гамбургской церкви Адам Бременский: «Тогда Людовик Благочестивый (надо: Людовик Немецкий. — А. Н.)... сожалея о запустении гамбургской церкви, передал достопочтенному Ансгару Бременское епископство. Тот же, хотя и знал, что каноническими правилами предусмотрено, чтобы епископ, изгнанный из своего города в результате преследования, мог быть принят на другую пустующую [кафедру], все же долго противился королю в этом деле, опасаясь стать соблазном для зависти других» («At ille, quamvis canonum decreta non ignoraret, quibus cautum est, ut episcopus, qui a sua civitate persecutionem passus expellitur, in alia vacanta recipiatur, tamen, ne pro invidia ceteri scandalizarentur, cesari super hac re diu restitit»: Adam I, 24, p. 30). Опасения Ансгара были не напрасны: его переход в Бремен был неоднократно опротестован кёльнским архиепископом; вопрос о законности этого шага обсуждался на синодах в 847 и 848 гг., и решение в пользу Гамбурга было принято папой Николаем I только в 864 г., что не помешало кёльнскому архиепископу Херманну снова поднять вопрос в 890-е гг., вынудив папу Формоза дать уклончивую и двусмысленную резолюцию (Hauck А., 2, s. 702-711). Вспомним, сколько препятствий — и именно канонического порядка — пришлось преодолевать Оттону I, прежде чем в 968 г. были улажены, наконец, взаимоотношения Магдебурга с Майнцем и Хальберштадтом. Выжидать так терпеливо и так долго, чтобы в конце концов уже по собственной воле создать юридический казус, способный если не немедленно, то в будущем осложнить судьбу новообразованной митрополии, — для такого шага император должен был иметь веские причины.

Основательность этих наблюдений усугубляется рядом обстоятельств поставления Адальберта.

Кандидатура Адальберта в 968 г. возникла не сразу. На этот счет сохранилось уникальное свидетельство Титмара, согласно которому император поначалу собирался поставить митрополитом аббата магдебургского монастыря св. Маврикия Рихара: «Император вызвал к себе (в Италию. — А. Н.) Рихара, третьего аббата магдебургской церкви ... желая украсить его епископским званием. Но ознакомившись с каким-то тайно доставленным ему письмом, передумал» и назначил Адальберта («Imperator vocavit ad se Richarium, Magadaburgensis ecclesiae abbatem tercium ... volens hunc dignitate sacerdotali decorare. Sed visa quadam epistola, quae clanculum sibi deferebatur, omisit»: Thietm. II, 22, p. 64; Назаренко, 1993б, c. 134, 138). Сомневаться в достоверности этого рассказа только на том основании, что он слишком похож на устную традицию («монастырские сплетни»: Hauck А., 3, s. 127, Anm. 3), вряд ли уместно (Holtzmann R., 1935, s. 64, Anm. 2; Claude, 1972, s. 114); рискнем предположить, что сведения об Оттоне и Рихаре почерпнуты Титмаром из того же монастырского предания, что и сентиментальный рассказ о беседе Оттона с новым хальберштадтским епископом Хильдевардом, преемником Бернхарда (Thiem. II, 20-21, р. 54). Скажем больше: назначение магдебургским архиепископом именно Рихара было ожидаемо и совершенно естественно. Монастырь св. Маврикия в Магдебурге был основан в 937 г. самим Оттоном I, который в течение десятилетий щедро одаривал его (Lübke, 2, №52, 54, 60, 62, 67, 69, 71-73, 78, 81, 82а, 89, 110-112, 115-117, 127, 128, 130-135, 137, 140, 141а), готовя в нем базу будущей митрополии (из перечисленных дарений №127-141а относятся уже ко времени после официального признания Магдебурга центром будущей митрополии в 962 г.). Понятно, что из такого расчета должны были подбираться и кандидаты в монастырские настоятели. Данные Титмара ценны еще и тем, что позволяют установить довольно подробную хронологию событий. Дело в том, что уже 14 мая 968 г. прибывший в Италию аббат Рихар умер (Köpke — Dümmler, 1876, s. 451, Anm. 3; Holtzmann R., 1935, s. 64, Anm. 1). Под 14 мая его смерть обозначена в «Магдебургском синодике» (Necr. Magdeb., 2, р. 21, №r43; р. 47 [факсимиле]), год же следует из рассказа «Деяний магдебургских архиепископов», где сказано, что Рихар умер «сломленный болезнью вскоре» после своей отставки («brevi pulsatus valetudine»), а также, что его преемник принял аббатство в то самое время, когда организовалась магдебургская кафедра («in ipsa sedis mutatione»: Gesta archiep. Magdeb., cap. 7, p. 380). Это значит, что вся история с его отставкой и внезапным появлением на сцене Адальберта разыгралась до этого срока, но, разумеется, после смерти хальберштадтского епископа Бернхарда (см. выше), которая последовала 2 или 3 февраля 968 г. (Köpke — Dümmler, 1876, s. 438, Anm. 3); поэтому неправ Д. Клауде, связывающий прибытие Адальберта в свите Оттона II Италию осенью 967 г. с отставкой Рихара (Claude, 1972, s. 114). Следовательно, получение Оттоном некоего тайного донесения и возникновение в связи с этим кандидатуры Адальберта надо отнести к марту-апрелю 968 г.

Для того чтобы уяснить возможные причины столь резкого поворота в планах императора относительно Магдебурга, в которых с появлением