Древняя Русь на международных путях - Назаренко Александр Васильевич

К 967 г. германский император был хозяином практически всей Италии, за исключением только византийских провинций Апулии и Калабрии. Весной этого года он принимал в Равенне послов византийского императора Никифора II Фоки, прибывших с предложением союза против сицилийских арабов и, как кажется, с требованием отказаться от сюзеренитета над Беневентом и Капуей (Dölger, 1924, №709; Böhmer, II/l, №450a; Lounghis, 1980, p. 204). Оттон I ставит условием брак своего сына Оттона II с дочерью покойного императора Романа II. С этим к Никифору отправляется посольство во главе с венецианцем Домиником, вернувшееся незадолго до Рождества 967 г. (Cont. Regin., р. 179; Liudpr. Legat., cap. 31, p. 188; Böhmer, II/l, №461a). Вслед за ним ко двору Оттона I прибыло новое греческое посольство, о котором известно благодаря посланию самого германского императора в Саксонию от 18 января 968 г.: «... к нам едут послы константинопольского короля (эта титулатура под пером Оттона отражает, несомненно, неурегулированность немецко-византийских отношений после коронации германского короля императором в 962 г. — А. Н.) с настойчивыми, насколько нам известно, просьбами о мире. Как бы ни обернулось дело, начать войну против нас они, с Божьей помощью, не посмеют. Если мы не договоримся, они лишатся провинций Апулии и Калабрии, которыми владели до сих пор» («Caeterum nuntii Constantinopolitani regis nos ... adeunt, pacem, ut intelleximus, admodum quaerentes. Quoquomodo tamen res agatur, bello Deo volente nullo modo nos temptare audebunt. Apuliam et Calabriam provincias, quas hactenus tenuere, nisi conveniamus, dabunt»: Widuk. III, 70, p. 146-147; Видук., c. 193-194 [перевод Г. Э. Санчука здесь, как и в целом, полон недоразумений]). Так как уже в марте немецкое войско вступает в пределы Апулии и осаждает Бари (Böhmer, II/1, №468а, b), ясно, что переговоры оказались безуспешны. Согласно Лиудпранду, Никифор соглашался на брак порфирогениты не иначе, как ценой отказа германского императора от Рима (Liudpr. Legat., cap. 15, p. 184), т. е. выдвигал (возможно, сознательно) требование, заведомо неприемлемое для Оттона I, потому что его выполнение было бы равносильно отказу от политики восстановления Западной империи.

Итак, подвергнув осаде Бари, главный опорный пункт Византии на юге Италии и административный центр византийской фемы Лагувардия, Оттон начал открытую войну с Восточной империей. Однако логического продолжения эта кампания по какой-то причине не получила (на что историки почему-то не обращают внимания): уже в апреле Оттон внезапно снимает осаду, покидает пределы Апулии, а в Константинополь отправляет посольство во главе с Лиудпрандом (Köpke — Dümmler, s. 437; Böhmer, II/l, №468c). Цель Лиудпранда была той же, что и год назад у Доминика: переговоры о браке Оттона II и дочери Романа II. В чем же дело? Лиудпранд, безусловно, преувеличивал, когда уверял, будто Оттон снял осаду с Бари, поддавшись на его уговоры («precibus ... meis»: Liudpr. Legat., cap. 57, p. 206-207): с чего бы это северноитальянский епископ вдруг проникся сочувствием к барийцам? Ясно, что появились какие-то мотивы для возобновления переговоров, и Лиудпранд убедил императора в их перспективности. Безуспешная демонстрация силы под стенами Бари не могла, разумеется, породить у германского императора надежд на смягчение жесткой позиции Никифора, скорее наоборот. Следовательно, к марту-апрелю 968 г. при германском дворе стали известны какие-то новые обстоятельства в международной политической ситуации, которые, с его точки зрения, могли повлиять на характер немецко-византийских отношений. Какие же?

Не вдаемся здесь в ученый спор о том, прав или неправ Лев Диакон, сообщая о прямом военном конфликте между Болгарией и Византией в 967 г., имел ли место на самом деле поход Никифора II на болгар летом этого года или все ограничилось инспекцией фракийских крепостей, как пишет о том Скилица (Leo Diac. IV, 5, p. 62.11-63.2; Scyl., p. 276.23-277.28; у Льва Диакона год похода не обозначен; подробнее о проблеме см.: Иванов, 1981, с. 88-100). Ясно одно (и именно это сейчас важно для нас): непосредственно или потенциально Болгария в 967 г. угрожала Ромейской державе. Вероятно, именно по этой причине германский император был в январе 968 г. так уверен, что греки не решатся на войну с ним. Гипотеза о наличии в это время какого-то немецко-болгарского союза (там же, с. 97) представляется основательной; в 965/6 г. Ибрагим Ибн Якуб видел при дворе Оттона I болгарское посольство (Куник — Розен, 1878, с. 52; Ibr. Ja’k., р. 51, 148).

После несостоявшегося в 967 г. примирения с Болгарией (Zonar., 3, р. 513.1-7) Никифор II засылает в Киев патрикия Калокира, направляя Святослава Игоревича против болгар (Leo Diac. IV, 6, р. 63.7-13; Лев Диак., с. 36-37; Scyl., р. 277.28-31; Dölger, 1924, №711), и завязывает затяжные переговоры с Германией. Характер византийских требований на этих переговорах показывает, как уже отмечалось, что главным для византийского императора было выиграть время. Никифор не отваживался идти на открытую войну с Оттоном (и в этом последний был прав) и выступить на стороне Адальберта, сына свергнутого Оттоном итальянского короля Беренгара, пока не получит известий о результатах миссии Калокира. Судя по тому, что 19 июля 968 г. в Италию был отправлен флот, везший деньги для наемников Адальберта, а 22 июля сам византийский император выступил против арабов (Liudpr. Legat., cap. 29, 34, р. 191, 193), эти результаты к тому времени были налицо, хотя русское войско появилось на Балканах только в августе того же 968 г. (датировка по П. О. Карышковскому [1952, с. 127-138, особенно 133] на основе данных Скилицы: Scyl., р. 277.32-34; эта точка зрения представляется наиболее обоснованной, хотя в науке остаются сторонники летописной версии, относящей появление Святослава в Болгарии к 967 г.: ПСРЛ, 1, стб. 65; 2, стб. 53; Сахаров, 1991, с. 131; не вдаваясь глубже в этот источниковедчески сложный вопрос, обремененный большой и противоречивой историографией, заметим только, что датировка начала балканской кампании Святослава 967 г. никоим образом не препятствует нашим построениям, а даже облегчает хронологические выкладки).

Несомненно, в планы Никифора II не мог входить полный разгром Болгарии царя Петра (927—969) Святославом, что было бы гибельно для Византии. Константинополю было вполне достаточно нейтрализовать Болгарию с помощью русской угрозы, а еще лучше — связать руки как Руси, так и Болгарии затяжной взаимной войной. Именно поэтому пребывание Калокира в Киеве едва ли осталось тайной для болгарского двора. Дружественные переговоры, которые в июне 968 г. вело в Константинополе болгарское посольство (Liudpr. Legat., cap. 19,