Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

Это безнадежное резюме обусловлено не только неполнотой и источниковедческой шаткостью рассмотренных выше данных. Дело заключается еще и в отсутствии общей достаточно выверенной и мотивированной картины событий, развернувшихся на Руси между смертью Святослава Игоревича весной 972 г. и крещением его сына Владимира пятнадцать с небольшим лет спустя. Условны как хронологическое приурочение, так и предлагаемые летописью мотивировки междоусобной борьбы трех Святославичей. Если в предании о неудачном сватовстве Владимира к полоцкой княжне Рогнеде (ПСРЛ, 1, стб. 75-76, 299-300; 2, стб. 63-64) еще угадывается его реальная подоплека — колебания Полоцка между соперничавшими Киевом Ярополка и Новгородом Владимира, то рассказ об убийстве древлянским князем Олегом Святославичем Люта, сына киевского воеводы Свенельда (ПСРЛ, 1, стб. 74; 2, стб. 62), носит все признаки позднейшей этиологической легенды, призванной объяснить кровавую схватку юных сыновей Святослава. Как понимать воздвижение кумиров князем Владимиром сразу же после захвата им Киева (ПСРЛ, 1, стб. 79; 2, стб. 67)? Насколько оправданны далеко идущие интерпретации этого летописного сообщения как попытки реформировать традиционные языческие культы и создать общерусский надплеменной пантеон во главе с «дружинным богом» Перуном (см., например: Рыбаков, 1993, с. 395-396; и мн. др.)? Или, если верно предположение о склонности Ярополка к христианству, речь должна идти просто о языческой реакции, на волне которой Владимир пришел к власти? Какие события стоят (и стоят ли вообще) за преданием об «испытании вер»? В какой мере основателен каталог военных походов Владимира, не говоря уже об отдельных содержащихся в нем датировках? Совершенной загадкой остаются языческие браки Владимира: мы не знаем, ни когда они заключались, ни с какими политическими обстоятельствами они были связаны (исключение составляет только история с Рогнедой). Все ли матери многочисленных сыновей Владимира были его женами или среди них были и наложницы князя? Летописные данные рассыпаются разрозненной мозаикой под критическим взглядом историка. Для преодоления этой мозаичности требуются не просто дополнительные источники, а такие, которые помогли бы обнаружить стержень, логическую ось событий, развернувшихся на Руси после гибели Святослава Игоревича.

Вышеприведенные рассуждения могут показаться бесцельными, если подобные источники не будут немедленно предъявлены. Попробуем сделать это.

В работах 1987 и 1994 гг. нами была обоснована гипотеза о военном и матримониальном союзе между киевским князем Ярополком Святославичем и германским императором Оттоном II во второй половине 70-х гг. X в. (Назаренко, 1987а, с. 38-89; он же, 1994а, с. 99-131). Это построение зиждется главным образом на данных генеалогического предания известного швабского рода Вельфов, которое было письменно зафиксировано уже в 1125/6 г. Родословие Вельфов, сообщая о браке (состоявшемся ок. 975/80 г.) одного из Вельфов, графа Рудольфа, с Итой, дочерью «знаменитейшего графа Куно из Энингена» (женою которого, в свою очередь, была будто бы дочь самого императора Оттона I), перечисляет и прочее потомство графа Куно, а в его числе — дочь, выданную за анонимного «короля Руси» («гех Rugorum») (Gen. Welf., 1881, р. 734; 1938, р. 76; Hist. Welf., 1869, р. 460; 1938, р. 12). Это известие благодаря Н. А. Баумгартену (Baumgarten, 1930, р. 165-168) попало в поле зрения отечественной науки, которая без обсуждения восприняла и его интерпретацию: в «короле Руси» «Генеалогии Вельфов» известный специалист по древнерусской генеалогии увидел киевского князя Владимира Святославича, а брак с дочерью графа Куно посчитал вторым христианским браком киевского князя после смерти в 1011/2 г. его первой супруги гречанки Анны (Королюк, 1964, с. 227; Пашуто, 1968, с. 122-123, 326, примеч. 17; с. 419, генеалогич. табл. 1, № 1/ΙΙΙ; Свердлов, 1972б, с. 290-291; и др.).

Однако такая идентификация резко противоречит внутренней хронологии источника (в которую Н. А. Баумгартен, впрочем, не вникал): брак сестры Иты с «королем Руси» оказывался недопустимо поздним. В западноевропейской историографии, современной Н. А. Баумгартену, комплекс сведений о графе Куно считался генеалогическим мифом; этой стороны дала исследователь также не знал и в своем построении не учитывал. Такое мнение господствовало в науке до тех пор, пока уже в 60-е гг. нынешнего века К. Шмид не обнаружил в помяннике швабского монастыря Райхенау вполне достоверную запись 970-х гг. о Куно и его семействе, которая в целом подтверждала данные «Генеалогии Вельфов» (Schmid К., 1983, s. 127-179). Когда же пятнадцать лет спустя А. Вольф убедительно показал тождество загадочного графа Куно со швабским герцогом Конрадом (983—997) (Wolf А., 1980, s. 25-83; idem, 1991, s. 45-117; гипотеза А. Вольфа после острой дискуссии была принята специалистами: Faussner, 1981, s. 20-139; Hlawitschka, 1987, s. 58-60 et passim [исследователь совершенно безосновательно стремится преуменьшить значение работы А. Вольфа]; и др.), появились твердые основания для датировки «русского брака» дочери Куно-Конрада 70-ми гг. X в., как то и вытекало из внутренней хронологии памятника (Назаренко, 1994а, с. 105-106).[28] Это означало, что в «короле Руси» следует видеть не Владимира, а Ярополка Святославича.

Так как Куно-Конрад был одним из самых видных сторонников императора Оттона II в борьбе против баварско-чешско-польского союза, продолжавшейся в течение 974—977 гг. и занявшей, таким образом, почти всю первую половину десятилетнего правления Оттона, то сам выбор невесты для Ярополка указывает на принадлежность последнего к противникам чешского князя Болеслава II (967—999), который был наиболее активным союзником мятежного баварского герцога Генриха II Сварливого. Киев преследовал цель восстановить свой контроль над землями по верхнему течению Западного Буга, в частности, — над Червенскими городами на левобережье последнего, утраченный в середине X в. в результате смуты после убийства киевского князя Игоря. Тогда Червенские города попали в зависимость от Древнечешского государства, владевшего Краковской землей (Малой Польшей). Обладание Червенскими городами давало большие торгово-экономические преимущества, так как Верхнее Побужье было ключевой территорией на стратегическом торговом пути, соединявшем Западную Европу — через Баварскую восточную марку, Прагу, Краков и Киев — с Хазарским каганатом и далее — с арабским Востоком (Назаренко, 1990в, с. 121-136; он же, 1994а, с. 8-11, 20-61; см. также главу III). Однако брак киевского князя, скреплявший его античешский союз с германским императором, даже если и успел осуществиться, оказался совершенно эфемерным из-за скорой гибели Ярополка в июне 978 г.

Уже из такого по необходимости самого общего изложения нашей гипотезы в той ее форме, в какой она была сформулирована в предыдущих работах, видно, что она влечет за собой новый взгляд на усобицу Святославичей, а также, как выяснится ниже (см. главу