Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

июня 978 г. в летописи, использованной Иаковом, так как в следующей же за этой датой фразе крещение Владимира датировано десятым годом не от вокняжения его (что было бы понятно), а от гибели Ярополка: «Крести же ся князь Володимер в десятое лето по убиении брата своего Ярополка». Перед нами скорее всего церковная запись о кончине киевского князя Ярополка Святославича; догадки об этом, высказанные, правда, мимоходом, уже звучали в историографии (Грушевський, 1, с. 572; Пархоменко, 1913, с. 163-164; Т. Б., 1928, с. 86). Подозреваем, что память о дне смерти Ярополка сохранилась благодаря тому же источнику, который донес до нас и день смерти Ольги — синодику одного из древних киевских храмов (считаем излишним гадать, какого именно), откуда эти сведения затем были заимствованы в помянник Десятинной церкви как придворного храма киевских князей: об Ольге — при перенесении ее останков в Десятинную церковь, о Ярополке — при его погребении здесь же в 1044 г. Подчеркиваем существенное отличие нашей гипотезы от гипотезы А. А. Шахматова, который, развивая идею А. А. Куника, видел один из источников «Начального свода» также в помяннике, но помяннике сугубо княжеском; последний был составлен, по мнению ученого, на основании надписей на княжеских захоронениях в Десятинной церкви и включал, например, многие лапидарные сообщения «Повести временных лет» под последними годами Владимирова княжения: о преставлении Малфреди, Рогнеды, Всеслава и т. п. (Шахматов, 1908в, с. 162-164). Мы же ведем речь о помяннике церковном, которому было свойственно фиксировать в первую очередь месяц и день события.

Признавая такое происхождение даты 11 июня 978 г., мы признаём тем самым также, что Петр Дамиани прав и крещение Ярополка все же успело состояться. Чем же тогда объяснить странную процедуру крещения праха этого князя при Ярославе? Поиски ответа возвращают нас к событиям последних лет княжения Ярополка Святославича.

Выше мы, исходя из анализа текстов о миссионерской деятельности Бруно-Бонифация, предположили, что немецкие миссионеры, которых эти тексты ошибочно отождествляют с Бруно-Бонифацием и которым приписывают крещение Ярополка, отбыли из Руси до гибели последнего — ведь им ничего не было известно о действительном финале конфликта между братьями, а сюжетная концовка у Петра Дамиани имеет позднейшее происхождение, так как основана, вероятно, на мотивах древнейшей агиографической традиции о крещении князя Владимира. Думаем, что эти миссионеры входили в посольство Оттона II к Ярополку, которое вело переговоры о военном союзе и возможном браке юного киевского князя с дочерью графа Куно «из Энингена», родственницей императора. Ярополк согласился и на союз, и на брак, приняв как следствие крещение от миссионеров, сопровождавших посольство. Чтобы понять характер этого акта, необходимо сказать несколько слов о процедуре крещения в западной церкви того времени.

После того как в ходе литургической реформы при Каролингах в IX в. франкская церковь усвоила римский обряд крещения, этот последний оказался разделен на два этапа, каждый из которых сопровождался елеопомазанием — собственно крещение (chrisma primum) и второе помазание, или конфирмацию (chrisma secundum, confirmatio). Между ними часто проходило немало времени, потому что право конфирмации усвоялось исключительно епископу (см., например: Angenendt, 1984, s. 75-90; idem, 1985, s. 275-321; Heinz, 1989, s. 67-88). Первое помазание не было связано с наречением нового христианского имени, которое давалось только при конфирмации, как о том можно судить на примере крещения уже известного нам Войтеха, будущего пражского епископа Адальберта, сына чешского князя Славника. Обстоятельства крещения Войтеха достоверно известны благодаря современным и хорошо осведомленным источникам — Титмару Мерзебургскому и Бруно Кверфуртскому, согласно которым первое крещение было совершено миссийным епископом Руси Адальбертом, когда тот по пути на Русь в 961 г. проезжал через княжество Славника, а второе, т. е. конфирмация — тем же Адальбертом, но уже ставшим магдебургским архиепископом, при вступлении Войтеха в школу при магдебургском кафедральном соборе несколько позднее 968 г. При первом крещении мальчик сохранил языческое имя «Войтех», а при конфирмации получил новое имя «Адальберт» в честь крестившего его архиепископа Адальберта (Thietm. IV, 28, р. 165; Vita Adalb. II, cap. 4, p. 5). Иногда новое имя давалось в честь крестного отца.

Таким образом, если Ярополк, как мы предполагаем, крестился от немецких миссионеров (по реконструируемой нами хронологии, вероятнее всего, в 975 г.), то это его крещение было, надо полагать, первым помазанием — тем, что в рассказах о крещениях скандинавских конунгов именуется primsigning (от латинского prima signatio: Sandholm, 1965). Нельзя ли тогда именно в «незавершенности» процедуры крещения видеть причину акции 1044 г.? Не исключаем такой возможности, но полагаем все же, что если даже Ярославу и его греческому клиру и была нужда исправлять «недостатки» римского обряда, то по прошествии семидесяти лет они все равно не смогли бы восстановить прошлое с необходимой полнотой. Кроме того, есть некоторые основания думать, что Ярополк успел принять конфирмацию.

В науке пока не найдено никакой интерпретации сообщению так называемого «Стратегикона Кекавмена» (вторая половина XI в.) о прибытии в Константинополь в четвертый год правления императора Василия II (976—1025) некоего «Петра, племянника (αδελφόπαις) императора Франгии». Чуть ниже, в цитате из послания Василия II к деду автора «Стратегикона», этот Петр назван «подлинным (термин γνήσιος можно понимать также как «законный», т. е. «законнорожденный». — А. Н.) анепсием (слово ανεψιός могло обозначать не только племянника, но и родственника в самом широком смысле. — А. Н.) короля германцев», которого император принимает к себе на службу и дает ему титул спафария и должность доместика экскувитов Эллады, т. е., видимо, командующего местными военными отрядами в подчинении у стратига фемы (Cecaum., 1896, §244, р. 98.2-17 [греческий текст]; Cecaum., 1971, §81, р. 280-283 [греческий оригинал и русский перевод]). Совокупность данных о происхождении Петра говорит о том, что перед нами скорее всего племянник Оттона II (Литаврин, 1971, с. 584-585, коммент. 1151). Комментаторы единодушно констатируют загадочность этой фигуры (Васильевский, 1881, с. 321-323; Lemerle, 1960, р. 58; Литаврин, 1971, с. 584, коммент. 1149). В. Г. Васильевский, правда, высказывает осторожную догадку, что под именем Петра может скрываться Куно, один из сыновей итальянского короля Беренгара II (950—964), не поясняя, однако, каким образом он мог приходиться «анепсием» Оттону II или хотя бы французскому королю Лотарю (954—986). Имя «Петр» в семействе иврейских маркграфов, к которому принадлежали Беренгар и Куно, насколько нам известно, не встречается. Кроме того, такая идентификация предполагает, что четвертый год царствования Василия II в данном случае отсчитывался не от начала его фактического правления в январе 976 г.,