Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

Σ могут означать только τoν, σoν, а никак не τω, σω, тогда как употребление формулы κύριε βοηθει с винительным, а не с дательным падежом дополнения достаточно распространено в надписях на печатях (Dölger, 1961, s. 151, Anm. 36); в подкрепление этого авторитетного мнения укажем, со своей стороны, на облеченное ударение над Ȣ в ΔȢ[ΛΟΝ], невозможное в дативе. В сочетании же литер, которое мы предположительно читаем как ΧΩ (Ω находится под X), историк, отказавшись от своего прежнего прочтения, усматривал снизу от X «типичную минускульную α того времени»; трактуя X как надписную, он в получающемся АХ предполагал [μόν]αχ[ον] (см. также: Schramm Р. Е., 1983, s. 193-194). Предоставляя судить о вероятности такого сокращения специалистам по византийской сфрагистике, от себя заметим, что в указанном месте нам при всем желании не удалось разглядеть что-либо, напоминающее греческую α. Иоанн — это, разумеется, заказчик рельефа из Музея Клюни; он изображен тут же в виде скорченной в проскинесе фигурки под ногами императора. Что за Иоанн имеется в виду, увидим чуть позже; сейчас важно установить, что надпись на медальоне со всей очевидностью является искаженной копией приведенной инвокации Иоанна. Непонятное  легко объясняется при взгляде на надпись рельефа как испорченное Т;  , как мы и предполагали, оказывается плохо воспроизведенным ΙΩ. Но главное — становится понятным происхождение  характерной подчеркнуто вытянутой формы; это не что иное, как титло над IΩ в оригинале, которое из-за коварных мелких трещин основы латинский мастер ошибочно принял за греческую букву П, но счел нужным сохранить длину знака вследствие ее очевидной необычности.

Но если мы имеем дело всего лишь с копией надписи на рельефе, то гипотетическое Ρ[ω]μ[αί]ων Ф. Дёльгера превращается в обычное AMEN, которое выгравировано на рельефе, надо признать, весьма нечетко. К такому же выводу о соотношении надписей на рельефе и на медальоне пришел ранее и В. Онзорге, хотя только в виде тезиса, своих аргументов не опубликовав (Ohnsorge, 1966, s. 205). Интересно, что Ф. Дёльгер, приняв это положение В. Онзорге (Dölger, 1961, s. 151, Anm. 36), свой взгляд на медальоны как изготовленные в целях пропаганды титула Оттона II «imperator Romanorum», тем не менее, сохранил (ibid., s. 152), к чему нельзя отнестись иначе как к недоразумению, ибо по меньшей мере странно было бы видеть пропаганду там, где пропагандируемое даже не названо.

Но и сам В. Онзорге только модифицировал тезис К. А. Нордманна— Ф. Дёльгера, когда писал о медальонах: «Гречанку Феофано использовали для пропаганды Западной империи на Руси» («im russischen Raum»: Ohnsorge, 1966, s. 205; idem, 1983a, s. 191). Почему пропаганда на Руси должна была облегчаться апелляцией к фигуре Феофано, автор, правда, не пояснил. Старый тезис, будто Феофано была родной сестрой Анны, жены Владимира Святославича, неверен (Wolf G., 1988, s. 272-283; здесь прочая литература вопроса). Согласно Г. Вольфу, Феофано была родной племянницей Марии Склирины, первой жены императора Иоанна I Цимисхия (969—976); так или иначе, но именно всего лишь «племянницей» (neptis) Иоанна I Феофано именуется и у Титмара, и в соответствующей грамоте самого Оттона II от 14 апреля 972 г. (Thietm. II, 16, р. 56; DD Ott. II, №21). Кроме того, такое соображение исключалось бы и датировкой медальонов 982—983 гг. (о которой пойдет речь чуть ниже) — ведь брак Владимира и Анны состоялся только ок. 989 г.

Ограничиться сказанным В. Онзорге значило бы обойти проблему, а не разрешить ее. Ведь перед нами не бытовые «сувениры», которые могли попасть на Русь и случайным путем, а предметы явно официальные, предполагавшие вполне определенную ситуацию их вручения — политические переговоры, деятельность миссионеров и т. п. В поисках аналогов «русским» медальонам с изображением Оттона II и Феофано мы высказали некоторое время назад предположение, которое связывало их с Магдебургскими миссионерами на Руси в конце X в. (тогда нами допускалась довольно широкая датировка медальонов 982—991 гг.: Назаренко, 1994а, с. 135-136). При такой интерпретации медальоны типологически несколько сближались с паломническими значками, которые производились в центрах популярных культов и, как правило, нашивались на одежду, хотя иногда носились и как амулеты (см., например: Andersson, 1989; Hahn С., 1990, р. 85-96). Вынуждены теперь признать маловероятность этой гипотезы по следующим причинам.

Поводом предполагать какую-то связь между медальонами и Магдебургом стала соблазнительная, но, к сожалению, ошибочная атрибуция рельефа из Музея Клюни. По сохранившимся отверстиям для гвоздей видно, что некогда он крепился к крышке переплета какой-то дорогой рукописи; по своим размерам (18×10,3 см) он вполне подходил для такой цели. Отсюда возникает понятное желание сопоставить его с тем изображением Оттона II и его супруги, которое, по свидетельству Титмара Мерзебургского и некоторых более поздних магдебургских источников (Thietm. III, 1, p. 96; Gesta archiep. Magdeb., cap. 12, p. 385; Ann. Magdeb., a. 974, p. 154), украшало переплет книги, подаренной царственной четой магдебургскому архиепископу Адальберту (бывшему миссийному епископу Руси) по случаю предоставления местному клиру права избирать себе архиепископов; в настоящее время это изображение считается утраченным (Schramm Ρ. Е., 1983, s. 196, №95; Wolf G., 1991, s. 242-243). Подобное сопоставление можно найти, например, у П. Э. Шрамма (Schramm Ρ. Е., 1983, s. 75, 194). Однако оно наталкивается на препятствие хронологического порядка. Указанное право самостоятельного избрания себе предстоятеля было даровано магдебургской церкви сохранившейся в оригинале императорской грамотой, которая датирована 19 ноября 979 г. (DD Ott. II, №207), а это не согласуется с достаточно надежной датировкой рельефа из Музея Клюни 980—982 гг., вероятнее всего — весной или летом 982 г. К такому заключению приводит идентификация заказчика рельефа Иоанна с известным Иоанном Филагатом, ученым калабрийским монахом, протеже императрицы Феофано, канцлером итальянской канцелярии Оттона II в 980—982 гг.; много позже он станет архиепископом Пьяченцы, а затем — папой Иоанном XVI (997— 998). Никакого другого подходящего Иоанна из окружения Оттона и Феофано найти не удается (Schramm Ρ. Е., 1969, s. 213; idem, 1983, s. 194, лев. стб.; эта гипотеза принята в литературе без каких-либо оговорок: Dölger, 1961, s. 150; Ohnsorge, 1966, s. 205; idem, 1983a, s. 190; Schiemenz, 1976, s. 151, Anm. 147). Такая идентификация подтверждается и титулатурой «imperator Romanorum» на рельефе Иоанна, которая была введена в практику итальянской (и только итальянской!) канцелярии именно в последний год канцлерства Иоанна Филагата (начиная с 16 марта 982 г.) и присутствует во всех документах, им заверенных (DD Ott. II, №272, 273, 276-278, 281, 282; единственному исключению — №283 —