Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич
Трудно со всей определенностью сказать, насколько этот отказ был искренним или продолжительным. Некоторые данные вроде бы говорят о кризисе наступательной политики Оттона II на юге Италии, первоначальные успехи которой повели было даже к переменам в его официальной титулатуре. В самом деле, на осень 982 г. приходится назначение Иоанна Филагата аббатом монастыря в Нонантоле; несмотря на все комплименты в его адрес в ставленой грамоте (DD Ott. II, №283: Иоанн назван императорским «наперсником» [«consecretalis meus»], «украшенным добрыми нравами, целомудренным, добромысленным, ученым, нечуждым греческой премудрости» и т. п. — «... probis moribus omatum, pudicum, sobrium, docibilem, Greca sciencia non ineruditum ...»), это можно расценивать и как почетное удаление от политических дел. Эпитет «римский» в титулатуре хотя и не исчезает, но становится, как уже говорилось, факультативным и отсутствует, например, в надписи на саркофаге Оттона II в римском соборе св. Петра (здесь читается обычное «imperator augustus»: Holtzmann R., 1941, вклейка перед s. 289). В то же время сохранились и сведения (правда, с элементами эпического преувеличения) о планах повторной экспедиции императора в Калабрию в 983 г. (Ann. Sangall. m., а. 983, p. 80: император намеревался якобы отомстить сарацинам, построив через Мессинский пролив мост из кораблей, какой перебросил некогда через Геллеспонт персидский царь Дарий [надо: Ксеркс]), которые не осуществились вследствие его внезапной болезни и кончины. На имперском съезде в Вероне в мае-июне 983 г., который, наряду с коронацией престолонаследника Оттона III и замещением вакантных герцогских столов, занимался определением будущей политики, речь шла о сборе нового войска (Böhmer, II/2, №891b, 902а). Снятие торговой блокады с Венеции и возобновление мира с ней в начале июня (DD Ott. II, №300) легко понять: Оттону нужен был флот для продолжения южноитальянской кампании; при конфликте с Византией такой флот могли предоставить только Венеция и Амальфи. Видимо, говорить об отказе германского императора от полного овладения Италией все-таки не приходится. Не слишком дразня Константинополь, он в то же время исподволь готовил антивизантийскую коалицию. Союз с Русью как средство политического, а при случае — и военного давления на греков стал к тому времени для оттоновской дипломатии почти традиционным: именно так поступил Оттон I (936—973) в 960 и, как есть основания полагать, в 968 г. (см. главы V–VI). Датировка предполагаемого нами немецкого посольства (или посольств), доставившего на Русь медальоны, подтверждает такой вывод.
Это посольство нельзя отнести к политическим мерам, сопровождавшим немецко-византийские переговоры, которые велись накануне весенней кампании 982 г. и о которых мы знаем благодаря «Большим санкт-галленским анналам» и «Житию Саввы Младшего» (этот калабрийский монах ездил в Рим к Оттону II по поручению византийского катепана Италии патрикия Романа в первой половине 981 г.) (Ann. Sangall. m., а. 982, p. 80: узнав о планах Оттона II захватить Южную Италию, «константинопольский император, под властью которого находилась вся эта земля, поначалу безуспешно пытался отговорить его через своих послов от [такого] намерения» — «... imperator Constantinopolitanus, sub cuius erat haec omnis terra imperio, primo per nuntios nequiquam eum temptat revocare ab incoepto»: Vita Sab. iun., cap. 22, p. 147-149 [греческий оригинал и латинский перевод]). Terminus post quem для рельефа из Музея Клюни, а следовательно, и для медальонов — март 982 г. — практически исключает такую возможность. Если после поражения у Котроне действительно наступил поворот в итальянской политике Оттона в сторону лояльных отношений с Византией, то немецкие послы, доставившие на Русь медальоны, должны были отправиться из Южной Италии весной или в первой половине лета 982 г., потому что Владимир Святославич интересовал германского императора, как и в 979 г., в качестве военного союзника, на этот раз — против Византии. Однако некоторые соображения, связанные с самими медальонами, затрудняют такую датировку. На медальонах, как мы видели, отсутствует титул «imperator Romanorum» — главный лозунг немецкого наступления на юге Италии в 982 г., одним из вдохновителей которого был Иоанн Филагат. Это тем более странно, что медальоны должны были изготовляться под его присмотром или, по меньшей мере, с его ведома, раз уж оригиналом для них послужил заказанный Иоанном рельеф. Происхождение медальонов из окружения Иоанна Филагата маловероятно еще и по той причине, что элегантная греческая надпись рельефа слишком явно контрастирует с неграмотностью изготовителя медальонов. Можно было не придавать большого значения качеству изделий, но не найти в грекоязычной Калабрии для работы по заказу императорского двора мастера, сумевшего бы скопировать греческий текст, думается, было трудно. Следовательно, медальоны появились, вероятнее всего, позднее, после удаления Оттона II из Южной Италии и даже более того — после ухода Иоанна Филагата из канцелярии, т. е. после сентября 982 г. В качестве возможной даты следовало бы иметь в виду январь-апрель 983 г., когда Оттон пребывал в Риме и неоднократно встречался с папой (Böhmer, II/2, №890b, f, g), или май-июнь, время упоминавшегося имперского съезда в Вероне.
Здесь уместно вспомнить о тех «немцах», которые, согласно летописному «Сказанию об испытании вер», пришли к Владимиру Святославичу «от Рима ... послании от папежа» (это известие, как и все «Сказание», условно датировано в «Повести временных лет» 986/7 г.: ПСРЛ, 1, стб. 85; 2, стб. 72). В соседстве «немцев» и «папежа» приходилось видеть отражение досадной двойственности др.-русск. нѣмьци, которое, обозначая чаще немцев в современном смысле этого слова, иногда применялось более неопределенно как наименование непонятно говорящих (обычно европейских) иностранцев и в этом значении служило для перевода греч. βάρβαροι (Срезневский, 2, стб, 486-487, ст. «нѣмьць»). Если же отнести летописное известие к посольству Оттона II, отправленному на Русь в последний год его правления, то всякая неопределенность исчезает: большую часть 983 г., до и после веронского съезда, император провел в Риме. Не будем настаивать на том, что среди его послов в Киев непременно должны были присутствовать и представители папы Бенедикта VII (974 — июнь 983), близкого союзника Оттона II, или, если датировать посольство второй половиной года, — избранного в том же году Иоанна
