Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

XIV, бывшего до тех пор епископом Павии и эрцканцлером итальянской канцелярии императора; прибывшие в Киев в 983 г. «немцы» пришли «от Рима» (слова «от Рима» отсутствуют в Лаврентьевском списке, но имеются в Радзивиловском, Академическом, Ипатьевском и Хлебниковском, а также в Комиссионном списке «Новгородской Первой летописи» [«из Рима»: НПЛ, с. 132], поэтому есть все основания отнести их к тексту «Повести временных лет»: Шахматов, 1916, с. 104), а этого было вполне достаточно для вывода, что они были «послани от папежа». На то, что «Сказание об испытании вер» в данном случае перерабатывало какую-то более раннюю достоверную информацию, говорит и удивительный ответ, данный, по летописи, Владимиром немецким послам: «Идете опять, яко отьци наши сего не прияли суть». Эта загадочная фраза в самом тексте «Повести» никакого оправдания не имеет: в летописи вовсе нет речи о каких бы то ни было предшествовавших предложениях «немцев» принять их веру. Но по немецким источникам мы прекрасно осведомлены о таковых — о миссии уже известного нам Адальберта в 961—962 гг., которая действительно не была принята в Киеве и действительно приходилась на поколение «отцов»: отправленная Оттоном I, отцом Оттона II, она была отвергнута Святославом Игоревичем (ок. 960—972), отцом Владимира (см. главу V).

Видимо, дипломатическое общение Германии и Руси в это время было довольно интенсивным, поскольку характер медальонов позволяет догадываться, что немецких посольств к князю Владимиру было по меньшей мере два. В самом деле, оба экземпляра изготовлены хотя и в разное время независимо друг от друга, но разделены малым хронологическим промежутком: самое большее — от осени 982 до декабря 983 г. Медальон из собрания М. В. Алпатова сравнительно с экземпляром из Хельсинки выделяется своим качеством. Он имеет довольно изящную овальную форму, законченность которой придает идущий по краю рубчик; явно тщательнее проработаны фигуры (лик и волосы Христа, венцы над головами Оттона и Феофано и др.); более аккуратна надпись: буквы несколько вытянуты в высоту (что пропорционально овальности самого медальона), имеются надписные, размеры литер строго выдержаны. Медальон из Хельсинкского музея выполнен значительно небрежнее: края неровны, форма несколько приближается к четырехугольной; колонки надписей «пошатнулись», а горизонтальная надпись вокруг головы Христа IC ХС даже продублирована. Итак, первый никак не может быть копией второго. Но и обратное предположение невозможно — надписи на финском экземпляре не только расположены иначе, но и содержат существенное дополнение АС, т. е. Α[ΥГΟΥСТО]С, которое имеется только в надписи рельефа Иоанна Филагата. Это значит, что, независимо от того, какое из клише является младшим, его изготовление связано не с износом предыдущего (как то обычно бывало с печатями, из-за чего каждая последующая матрица оказывалась ухудшенной копией предыдущей и их качество неуклонно деградировало), а с какими-то особыми причинами — очевидно, теми, какие вызвали появление старшего. Возможно, мы имеем дело со стремлением Оттона II, как и в других случаях, копировать византийскую практику, для которой было свойственно отправление двойных посольств к одному и тому же адресату непосредственно друг за другом (Dölger—Karayannopoulos, 1963, s. 94-95; Ohnsorge, 1983b, s. 141-142).

Для немецкой внешней политики эта антивизантийская инициатива Оттона II последствий, кажется, не имела по причине скорой кончины императора, но на русскую политику влияние она оказать успела. Именно с ней естественно было бы связать тот разрыв с Константинополем, который должен был произойти у Владимира Святославича между 978 (когда он, если верить летописи, отправляет дружеское послание Василию II с предупреждением против коварства варягов: ПСРЛ, 1, стб. 78-79; 2, стб. 66-67) и 987 гг. (когда накануне переговоров о матримониальном союзе между Владимиром и Василием II Русь, по известному свидетельству осведомленного Яхъи Антиохийского, находилась в лагере врагов Византии: Розен, 1883, с. 23-24 второй пагинации). Мы не знаем, обращался ли Оттон II к другому естественному союзнику против Восточной империи — будущему болгарскому царю Самуилу (976—1014) (в литературе встречается предположение, что как раз при Оттоне II Самуил получил санкцию своего царского титула от папы Бенедикта VII [Runciman, 1930, р. 226], но прочного обоснования в источниках у него нет), который в это время уже находился в состоянии постоянной войны с Византией. Но вот предполагать русско-болгарское сближение в середине 980-х гг. основания есть.

Конкретная реконструкция истории болгаро-византийских (а, значит, и болгаро-русских) отношений первого периода восстания Комитопулов составляет особую исследовательскую тему, сильно осложненную противоречивой хронологией источников. Поэтому у нас нет возможности вникать в нее в рамках настоящей работы. Остановимся только на одном тексте, правильное понимание которого имеет немалое значение для гипотезы о русско-болгарском союзе против Византии незадолго до крещения Руси. Мы имеем в виду инвективу «Против болгар» византийского поэта второй половины Х в. Иоанна Геометра, важность наследия которого для истории 980-х гг. впервые распознал В. Г. Васильевский (1909б, с. 56-124). Для дальнейшего разбора требуется привести это небольшое сочинение целиком:

Εις τους Βουλγάρους

Καθα Σκυθων πριν συμμάχους, νυν δε Σκύθας

λήψοισθε, Θρακες, συμμάχους προς τους φίλους,

σκιρτατε και κροτειτε, φυλα Βουλγάρων,

και σκηπτρα και τо στέμμα και την πορφύραν

κρατειτε και φορειτε, και φοινικίδας

[отсутствует строка]

μεταμφιάσει και ξύλους τους αυχένας

μακροις συνέξει και κυφωσι τους πόδας,

ξανει δε πολλοις νωτα και την κοιλίαν,

ανθ’ων αφέντες δημιουργειν [...]

τούτους φορειν τολματε και φρονειν μέγα

(Cramer, 1841, №XXII, p. 282-283).

В переводе В. Г. Васильевского (с небольшими поправками) это звучит так: «Примите ныне, фракийцы, скифов союзниками против друзей, прежних союзников против скифов. Ликуйте и рукоплещите, племена болгарские, скипетр, диадему, порфиру имейте и носите, а равно и пурпур [...] [Он вас] переоденет и заклеплет шеи под длинное ярмо, а ноги — в колодки, исполосует частыми ударами спины и живот за то, что, отказавшись работать [...], вы осмелились носить их и кичиться» (Васильевский, 19096, с. 117).

Так как ряд других произведений Иоанна Геометра — «На Комитопула», «На поражение ромеев в болгарском ущелье», «На апостасию» и др. (Cramer, 1841, №XXIV, LXIII, V; их русский перевод, помимо данного В. Г. Васильевским, см. также: Лев Диак., 1988, с. 133-135) — своим содержанием явно указывает на события гражданских войн 970—980-х гг. и восстания Комитопулов, то и описанное в этом стихотворении В. Г. Васильевский с полным основанием связал с вооруженной борьбой болгар против Византии, вспыхнувшей после смерти в