Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

событий; именно ко взятию Владимиром Херсонеса он подверстывает как сообщение Яхъи о «вражде» между Русью и Византией, так и слова Титмара Мерзебургского, что Владимир «чинил жестокие насилия над слабыми данайцами» (так хронист именует греков) (Thietm. VII, 72, р. 486: «... magnamque vim Danais mollibus ingessit»; Назаренко, 1993б, с. 135, 140 [латинский оригинал и русский перевод]). Начиная с последнего, отметим, что связь между осадой и взятием Херсонеса и свидетельством Титмара вероятна, но вот связь между ними обоими, с одной стороны, и известием Яхъи — с другой, малоправдоподобна. Яхъя говорит о положении дел до начала русско-византийских переговоров о союзе (Василий II обращается к русским, несмотря на то что они его враги), а летопись и Титмар — о событиях после заключения этого союза; согласно Иакову Мниху, Владимир «Корсунь город взя» «на третье лето» по крещении, Титмар же относит «насилия» Владимира над греками к числу проступков, совершенных киевским князем вопреки «принятию им святой христианской веры». Война Святослава с Иоанном Цимисхием завершилась мирным договором, и потому едва ли воспоминания о событиях этой войны могут лежать в основе сообщения Яхъи Антиохийского, историка аккуратного настолько, что это дало одному из последних исследователей его труда повод говорить о владевшей сирийским хронистом «мании точности» (имеется в виду и хронологическая точность в том числе: Forsyth, 1977; Shepard, 1992, p. 72). Да, взятое само по себе известие Яхъи можно понимать и в смысле «простой натянутости отношений»; такое понимание возможно, но не обязательно, как полагает М. В. Левченко, напрасно ссылаясь здесь на авторитет В. Р. Розена. Мнение известного ориенталиста было совсем иным: показаний Яхъи недостаточно для того, чтобы судить о том, были или нет какие-то военные действия Руси против Византии накануне 987/8 г., но в совокупности с данными других источников они могут рассматриваться как свидетельство о таких военных действиях (Розен, 1883, с. 195). Впрочем, нам подобная щепетильность представляется несколько преувеличенной: в X в. не выступали с нотами протеста и не отзывали постоянных представителей — в какой еще форме могла проявиться враждебность, кроме непосредственных военных действий?

Итак, совокупляя данные о русско-немецких переговорах 983 г. (которые явно лежали в русле антивизантийской политики Германской империи в то время), известие весьма осведомленного сирийца Яхъи Антиохийского и нашу трактовку эпиграммы Иоанна Геометра «Против болгар», мы можем с достаточным правом повторить слова Г. Шлюмберже, что в идее о русско-болгарском союзе середины 980-х гг. «нет ничего невозможного» (Schlumberger, 1898, р. 715).

В заключение скажем несколько слов и об уже цитированном в главе VII известии «Никоновской» (оно есть и среди приписок к «Новгородской Хронографической летописи») и «Воскресенской» летописей: «... приидоша послы от греческаго царя к Ярополку, и взяша мир и любовь с ним, и яшася ему по дань, якоже и отцу его и деду его». Как уже отмечалось, непосредственно следующее за этим в той же статье 979/80 г. «Никоновской летописи» сообщение о папских послах вполне вписывается в контекст событий 977—978 гг. То же можно сказать и о греческом посольстве, если отнести его к этому же времени. В момент смертельной угрозы со стороны узурпатора Варды Фоки Василий II ок. 987 г. обратился за помощью в Киев. Положение дел в 976—978 гг. было не менее опасным для Македонской династии: провозглашенный летом 976 г. императором доместик схол востока Варда Склир в 978 г. стоял под стенами Константинополя. В этой ситуации, столь отчаянной, что для противоборства мятежнику даже возвратили из хиосской ссылки постриженного было в монахи Варду Фоку — соперника для македонца не менее опасного, чем Варда Склир, аналогичное посольство к киевскому князю было бы вполне уместным. Отнюдь не невозможно также, что греки пошли на пересмотр русско-византийского договора 971 г. и возобновили в тех или иных размерах выплаты в обмен на обещание военной поддержки. Гибель Ярополка летом 978 г. сделала такую поддержку нереальной, а в феврале 979 г. Варда Фока с помощью грузин Иоанна Торника одолел Склира, и непосредственная опасность миновала. Не исключаем также, что вызванный этим отказ правительства паракимомена Василия исполнять по отношению к Владимиру условия договора, заключенного с Ярополком, стал одной из причин русско-византийского разрыва. Таким образом, и в данном случае информация «Никоновской летописи» оказывается верифицируемой.

Думаем, заслуживает реабилитации и «Сказание об испытании вер». Мирные переговоры с волжскими булгарами после похода 985 г. (как бы ни относиться к этой дате) подразумевают обмен посольствами. Все сказанное выше дает право предполагать и довольно оживленные сношения Владимира с Германией Оттона II в 978—983 гг. Говоря о греческих послах, достаточно указать на переговоры, непосредственно предшествовавшие крещению Владимира. Вмешательство автора «Сказания» в этот добротный летописный материал заключалось в его литературной компоновке, объединившей изолированные известия единой сюжетной канвой «выбора веры». В этом у него, как говорилось, могли быть и литературные образцы, давшие мотив для внесения в «Сказание» эпизода с послами от «жидов козарьстиих» — хотя и здесь исключать какую-то реальную основу нельзя. «Сказание об испытании вер» стало литературным преломлением той активной внешней политики Владимира Святославича на западе, северо-востоке и юге от русских границ, которая предшествовала крещению князя и во многом обусловила его.

Глава IX. Владимир — второй Павел? Следы древнейшей русской агиографической традиции о св. Владимире в латинских памятниках первой трети XI века

Включение имени св. Владимира в святцы, т. е. то, что можно было бы назвать его «официальной канонизацией», происходит, как считается, довольно поздно, едва ли ранее второй половины XIII в. (см. последние работы на эту тему: Fennell, 1988, р. 299—304; Vodoff, 1990, р. 446-466; ср., однако, наблюдения А. А. Турилова: 1999, с. 23, примеч. 17), хотя церковное почитание крестителя Руси в тех или иных формах существовало, вероятно, и раньше. Так, в отрывке из месяцесловной части «Студийского устава» из собрания Курского краеведческого музея (Св. каталог, №139) под 24 июля после службы свв. Борису и Глебу есть запись: «Чтется житие князя Володимира (здесь и далее курсив в цитатах наш. — А. Н.). В томь есть и мучение святою Бориса и Глеба». Если верно отождествление О. А. Князевской (1985, с. 157-170) названного отрывка как части списка «Студийского устава» РНБ, Соф. 1136, датируемого XII в. (там же, №107; сама исследовательница предпочитает говорить о конце XII—начале XIII в.), то эта запись может служить основанием думать, что до