Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси - Эдуард Михайлович Загорульский

Славянские гидронимы севера и центра Беларуси более молодые по своему образованию, чем гидронимы к югу от Припяти, что говорит о более позднем заселении славянами северных районов.

Гидронимика свидетельствует, что заселение славянами севера Беларуси и Смоленщины имело место уже после того, как отделившаяся от своей прародины группа славян постепенно эволюционировала в восточных славян. Иными словами, это были не ранние славяне с общеславянским языком, а представители новой ветви славян — восточные славяне, что предполагает немалый временной период, который потребовался для языковых преобразований. За своими плечами они имели немалый период отдельного существования, в течение которого у них успели сформироваться новые, присущие уже восточным славянам лингвистические структуры, получившие отражение в речной номенклатуре Верхнего Поднепровья.

Славяне никак не могли появиться на севере Беларуси раньше, чем они появились в VI в. южнее Припяти с общеславянской культурой пражского типа.

Нельзя не обратить внимания и на почти полное совпадение ареалов длинных курганов и предшествовавших им памятников днепродвинской культуры, балтская принадлежность которых ни у кого не вызывает сомнений. Вспомним также, что в течение всего периода своего существования культура длинных курганов была отделена от славянской культуры южной Беларуси широкой полосой балтских культур — банцеровской и колочинской.

В свете новых раскопок культура длинных курганов оказалась более древней, чем предполагалось, и сформировалась тогда, когда славяне еще не проникли в занимаемый ею регион. Так, раскопанный около д. Янковичи в Россонском районе длинный курган, содержавший три кремированных захоронения, датируется V—VI вв. н. э. Именно к этому времени относятся найденные в нем бронзовые бляшки-с кор лупки. К этому же времени относятся и материалы из длинного кургана около д. Дорохи Городокского района Витебской области. Следовательно, культура длинных курганов начала формироваться задолго до того, как на этой территории появились славяне. Хронологически она продолжает существовавшую здесь днепродвинскую культуру раннего железного века и имеет глубокие местные генетические корни. Этот сюжет нуждается в дальнейшей научной разработке, но связь длинных курганов с культурами балтского круга очевидна.

Абсолютная несхожесть материалов из ранних длинных курганов с синхронными славянскими материалами никак не позволяет отождествлять культуру длинных курганов со славянами. С другой стороны, материалы свидетельствуют о глубоких местных корнях этой культуры, развившейся на местной балтской основе. Так, мы уже упоминали о некоторых типичных балтских предметах в длинных курганах. Отметим также находки украшений из бронзы с выемчатой цветной эмалью, которые считаются типичными для балтских древностей.

Раскопки Е. А. Шмидта могильника около д. Акатово на Смоленщине показали генетическую связь длинных курганов VII в. с более ранними грунтовыми погребениями с культурой типа Тушемля-Бандеровщина.

Наконец, сильным аргументом в пользу предположения о генетической связи культуры длинных курганов с ее местными культурными предшественниками является совпадение ареалов культуры с областью распространения памятников днепродвинской культуры раннего железного века, которая предшествовала здесь длинным курганам. Надо заметить, что в днепродвинской культуре очень сильно ощущается финно-угорский субстрат (наличие в течение длительного времен текстильной керамики), который проявил себя и в культуре длинных курганов (распространение шумящих привесок), что послужило основанием для некоторых исследователей отнести культуру длинных курганов к финно-угорскому этносу.

Рассмотренные материалы свидетельствуют о том, что 1) длинные курганы появляются уже к VI в., задолго до прихода на эту территорию славян; что 2) ранние из них генетически восходят к местным балтским верхнеднепровским культурам; что 3) возникновение их может быть объяснено местным этнокультурным материалом, без ссылок на славянское влияние.

Как и ее более южные соседи с банцеровской и колочинской культурами, носители культуры длинных курганов были балтами и дожили до прихода сюда славян. В X в. в длинных курганах появляются типичные славянские сосуды, что свидетельствует о начале смешения носителей длинных курганов со славянами.

В X в. на смену длинным курганам пришли круглые с одиночными захоронениями, типичные и для всего остального славянского мира Восточной Европы. Этим веком можно условно датировать окончание функционирования культуры, хотя реально процесс смешения балтов со славянами в отдельных местах мог затянуться и на более длительный период. Такова была этническая ситуация на территории Беларуси к северу от Припяти накануне образования Киевской Руси.

8.4. ОБ ИМЕНАХ СЕВЕРНЫХ СОСЕДЕЙ СЛАВЯН

Есть убедительные основания говорить о том, что русская летопись сохранила, пусть и в трансформированном виде, имена своих северных соседей и позволила предложить их реконструкцию. В XI в., когда составлялся летописный свод, этих племен уже не было. Но воспоминание о них сохранилось в названиях жителей некоторых областей Западной Руси. Так, практически до XII в. жителей полоцкой и смоленской земель летопись нередко называла кривичами. Легко заметить, что славянам в этом регионе предшествовали носители культуры длинных курганов. Население белорусского Посожья называли радимичами. Им предшествовали здесь носители колочинской культуры. Область между Припятью и Западной Двиной русская летопись отводила дреговичам. Им предшествовали здесь носители банцеровской культуры. Такое территориальное совпадение летописных этнонимов и археологических культур предшествовавшего Руси периода не могло быть случайным. И хотя названия «кривичи», «радимичи» и «дреговичи» выглядят вполне славянскими, их корневая основа не связана со славянским языком. Понять историю их возникновения позволяют лингвистика и археология.

Лингвисты предложили убедительные объяснения происхождению этих этнонимов.

Более убедительным и правдоподобным представляется предположение лингвистов, что очень схожими именами с этнонимами «кривичи», «дреговичи», «радимичи» называли себя до прихода сюда славян некоторые местные племена и что их названия в несколько измененной форме перешли позже на поселившихся здесь славян. Так, по мнению Г. А. Хабургаева, этноним «дреговичи» представляет собой славянизированную форму имени, которое могла иметь одна из групп древнего балтского населения. Так, в литовском языке и сейчас много слов с корнем, который имеется в этнониме «дреговичи» (dregnas — влажный, dregme — сырость). Имя «радимичи» тоже можно вывести из балтского языка. Близко ему литовское слово «radimas» (нахождение), «radimiete» (местонахождение).

Подобным образом название «кривичи» Б. А. Рыбаков связывал с именем литовского верховного жреца Кривее — Кривейте. По Хабургаеву, оно связано с особенностями местности — холмистой или «кривой». Это принимает и М. Ф. Пилипенко. Вероятнее всего, однако, этноним «кривичи» тоже развился из названия местного балтского племени, которое могло носить имя «крив»— «кривас», преобразованное затем славянами в «кривичи» добавлением славянского патронимического суффикса -ичи.

Заметим, что сам летописец рассматривал славянские этнонимы «кривичи», «дреговичи», «радимичи» как вторичные, появившиеся после расселения