Убийца Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Это, что же, в самом Париже? — Шарпу это показалось сомнительным.

— В восточной части города, месье, — пояснил Виньо. — Там несколько виноградников, но у Делоне вино самое лучшее.

— И это семейное дело?

Виньо кивнул:

— Старый генерал и его жена, месье.

— В яблочко, — произнес Шарп по-английски.

— Месье?

— Благодарю вас, — сказал Шарп и посмотрел на Харпера. — А ты не совсем бесполезен, Пэт.

— Сказал бы ты это моей мамаше!

— Когда-нибудь, Пэт, когда-нибудь. Выходим сегодня ночью.

— Все вместе?

— Все.

Той ночью Шарп надел мундир под длинный плащ, купленный Фоксом. Он настоял, чтобы все люди были в форменных куртках. Если что-то пойдет не так и их схватят, они смогут утверждать, что являются британскими солдатами, а не шпионами. И всё же было странно идти по вечерним улицам Парижа с палашом на перевязи. Его винтовку Бейкера и мушкеты солдат везли в ручной тележке, одолженной у садовника Моберже. Они ловили на себе любопытные взгляды, но никто не остановил их, пока они, следуя указаниям Виньо, разыскивали рю де Сент-Антуан.

— Увидите слона, значит, вы на нужной улице, — напутствовал его управляющий.

— Слона?

— Увидите, всё поймёте, месье!

Так и произошло. Сначала Шарп заметил вдали белую массу и подумал, что это лунный свет отражается от огромной белой стены, но по мере приближения она стала напоминать небольшой, занесенный снегом холм. Лишь когда они вышли на площадь, он понял, что перед ним гигантский слон, размерами выше дома, стоящий посреди неглубокого бассейна.

— Какого дьявола... — выдохнул Харпер, в оцепенении глядя на изваяние.

— Ты никогда не видел слона? — спросил Шарп. — В Индии я на них насмотрелся вдоволь.

— Это же, черт возьми, не гребанная Индия, — парировал Харпер.

— Это статуя, — пояснил Шарп. Виньо описывал её, и Ричард не особо верил его словам, но реальность оказалась масштабнее и страннее всего, что он мог вообразить. Громадный зверь высился над площадью. — Её возвели по приказу Императора. Из бронзы отлить не успели, так что эта здоровенная махина не более чем макет из гипса на деревянном остове.

— Этот человек безумен, — пробормотал Харпер.

Бока слона были в грязных потёках, а местами гипс осыпался, обнажая уродливые прорехи. Он стоял на заросшем сорняками островке посреди воды, и Шарп видел, как там шныряют крысы. Виньо говорил, что вся статуя стала для них настоящим раем. «Слона поставили на том самом месте, где когда-то была Бастилия, — рассказывал он Шарпу. — И когда его наконец отольют, как и должно, в бронзе, это будет величественное зрелище!» Одна из передних ног слона, очевидно, служила кому-то жильем, поскольку сквозь прореху в гипсе тускло пробивался свет свечи. Шарп недоверчиво покачал головой.

— Шевелитесь, парни, нас ждёт работа.

Они миновали чудовищного зверя и двинулись дальше по рю де Сент-Антуан, затем свернули налево на рю де Монтрёй. По обеим сторонам улицы, ведущей к воротам в городской стене, тянулись дома. Слева, за домами, Шарп заприметил виноградники, а на полпути к городским воротам обнаружил въезд в поместье Делоне. Большие железные ворота высились между каменными столбами, на одном из которых висела деревянная табличка с фамилией владельца. В Слабый лунный свет освещал подъездную аллею, петляющую среди аккуратных рядов лоз к большому дому, стоявшему вплотную к городской стене. Ворота были заперты на висячий замок.

— У кого-нибудь есть при себе отмычка? — спросил Шарп.

— У вас, — усмехнулся Харпер.

Шарпу пришлось достать винтовку из тележки. Он открыл небольшой пенал с латунной крышкой в прикладе, где хранил кожаные пластыри для пуль и отмычку.

— Хорошо подходит для чистки боевой пружины, — заметил он.

— Разумеется, мистер Шарп, — поддакнул Батлер.

Шарп откинул самый прочный крючок и принялся возиться с замком. Тот был старым, простым и тугим, но Ричард нащупал рычажки, отжал их, и дужка замка отщелкнулась.

— Проще простого, — сказал он, убирая инструмент обратно в пенал в прикладе.

Он приоткрыл ворота ровно настолько, чтобы его люди могли проскользнуть внутрь. Каждый теперь держал в руках винтовку или мушкет.

— Не взводить курки! — предупредил Шарп. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-то споткнулся и случайно поднял на ноги весь дом случайным выстрелом.

В одном из окон первого этажа тускло горел свет. Когда они двинулись вверх по извилистой дорожке, Шарп увидел силуэт человека, прошедшего мимо окна. У него за плечом висел мушкет.

— В виноградник, парни, — прошептал он.

Они приближались к дому по лиственному коридору из лоз, полого поднимавшемуся к зданию и городской стене за ним. В лунном свете гроздья казались почти созревшими, но Шарп сомневался, что их будут собирать раньше чем через пару месяцев. Он сорвал одну ягоду и поморщился от кислого вкуса. Пригнувшись и наблюдая за домом, он выплюнул виноградину и заметил двух человек, медленно расхаживающих перед зданием, которое, казалось, примыкало к городской стене. На гребне самой стены он никого не заметил, только тех двоих, что шагали перед домом взад-вперед с мушкетами в руках.

Перед домом определенно был выставлен дозор. Шарп всмотрелся в верхние окна, гадая, не наблюдает ли кто оттуда за двором, но в окнах было темно. Свет горел только в одном, на первом этаже.

— Они в форме, — шепнул ему Харпер, кивнув на часовых, чьи белые перевязи отчетливо выделялись в темноте. — И еще двое у парадной двери. Гребанные часовые.

— Подождём, — бросил Шарп, хотя, по правде говоря, и сам не знал, чего именно они ждут и какой прок в этом ожидании. Ему нужно было попасть внутрь дома и допросить генерала Делоне, но он не понимал, как это сделать, не перебив часовых. Он не хотел стрелять, чтобы не разбудить обитателей дома. Поэтому он просто выжидал.

Спустя какое-то время часовым, видимо, надоело прохаживаться перед домом, и оба пристроились у стены. Один из них раскурил трубку, дым поплыл по слабому ветру. Шарп продолжал ждать. Двое охранников у парадного входа скрылись в глубине широкого портика с колоннами. Каждые несколько минут один из них выглядывал наружу и снова исчезал. Шарп вспомнил, как сам стоял в караулах, обычно охраняя какой-нибудь лагерь, и как по мере того, как ночь тянулась, а ничего не происходило, его начинал одолевать сон. В те времена его ротным командиром был Чарльз Моррис, и