Артима талантов Корелимона - Елена Владимировна Крыжановская
Пока одна продавщица пробивала на специальном станке петли для шнуровки, другая собрала верх платья для Лумери. Он состоял из красно-черного в косую клетку циркового трико, пышных накладных рукавов из золотой тафты и белой прозрачной органзы. Рукава-фонари до локтя топорщились, как крылья бабочки. К этому добавился накладной круглый воротник, тоже бело-золотой. Лумери считала, что он богаче королевского. Кожаный поясок-корсаж на шелковой юбке с большими разноцветными ромбами, плотно шнуровался и делал девочку похожей на диковинный абажур. Юбка сверкала малиновым, зеленым, желтым, не говоря уж о белых окантовках ромбов и многослойной нижней юбке из той же органзы.
— Есть ещё атласные туфельки с золотой шнуровкой. Циркачки их всегда берут. Нельзя же летать под куполом шапито и танцевать на проволоке в обычных башмаках!
— Летать я пока не умею, — смутилась Лумери, не признаваясь, что она — певица. Боялась, что тогда ей не видать циркового костюма.
— Берем и туфельки. Пригодятся, — решил Корелимон. — Сколько за всё?
— Ваш заказ — пять, и здесь ещё пятнадцать… Два тавра серебром.
Лумери тихо ахнула. Запас их денег таял, как лёд в жару.
— Спокойно, — шепнул Корелимон. — Заверните, пожалуйста, костюм и прочее. Ох, чуть не забыли. Нужны ещё атласные ленты разных цветов. Не самые широкие, по два дюйма пойдет. Лумери, выбери хотя бы пять цветов, какие тебе нравятся.
— Я не могу выбрать! — пожаловалась Лумери. — Все такие красивые! Нам точно нужна малиновая лента, под цвет моей юбки. А что ещё — не знаю!
— Тогда возьмем, огненный, малиновый, лазурный, изумрудный, лиловый и желтый. Они быстро выгорают на солнце?
— Что вы, краска очень стойкая! Заморская! Эти ленты к нам везут из самого Семиранза! Смотрите, какое качество атласа! По медному таврику метр! Сколько вам?
— Пять метров каждого цвета. Это тридцать?
— Двадцать пять, для оптовых покупателей скидка.
— Отлично! Заверните. Секундочку… впрочем, этого у вас, наверное, нет. Нам бы ещё ошейник для большой собаки и три маленьких колокольчика. Лучше — круглые бубенцы. И бумажный зонтик от солнца. Вот такой, красно-желтый, с цветами.
— Пожалуйста! Бубенцы у нас есть! Пара за таврик. А ошейник… я вам укорочу любой пояс, выбирайте!
— Вот этот, кажется, достаточно прочный и мягкий. Натуральная кожа? Бубенчиков давайте пять. Благодарю за помощь.
— Поздравляем с удачной покупкой! Заходите ещё!
Глава 6
.
— Ты разоришься быстрее, чем я думала. — До гостиницы Лумери сама несла матерчатый мешок с обновками, и сейчас не могла налюбоваться на всё сокровища. Сидя на кровати, только в ночной сорочке, завернувшись в теплый купальный халат, она рассматривала новые наряды и яркие украшения к ним. При этом девочка тяжко вздыхала.
— Сколько осталось?
— Не считал. Думаю, после оплаты гостиницы и завтрака с собой нам четверым, останется золотой мелочью. Почему разорюсь? Ты будешь иметь успех в новых «доспехах» и всё мне отработаешь! Нужно примерить жилетку на Мамули. Прорежешь дырки для лапок, побольше, чтобы ей не давило, обошьешь галуном, остатком зашнуруешь. И крепко-накрепко пришей наверху по центру шнурок — поводок. Ради него всё и затевалось.
— Мамули спит, не хочу ее тревожить. Не думаю, что ей очень понравится эта «сбруя», — усомнилась Лумери. — Без поводка никак нельзя? Она такая умная, она не убежит!
— Кошка — зверь нервный, — возразил Корелимон. — Потому и чуткий. Ты всегда будешь знать, хороший человек перед тобой или не очень, по реакции нашей умницы-принцессы. Но в дороге, в толпе зрителей нельзя держать Мамули без страховки. Пьяный ли крикнет «браво!» или какой-то озорник свистнет, а то и грохнет хлопушкой, и кошка рванёт прочь, не разбирая дороги, не догонишь. Ищи ее потом! Мда, ей больше понравилось бы сапфировое колье, чем жилетка с поводком… Чтобы сделать нашей кормилице приятное, можешь нанизать ей из этого жемчуга ожерелье. И себе тоже, если хочешь.
— Я всё сошью. Но чем?
— Горничная принесет набор для шитья. Позже. Отдохни пока. Суматошный день, верно?
— Хороший. Я не устала. Прямо не терпится услышать голос нашей гитарки. Ты ведь умеешь играть? Покажи!
— Ладно, если не устала, проверим, как вы поёте хором. Торговец прав, гвоздики на футляре нужно начистить мелом… сделаю, пока ты будешь шить. Готова?
Лумери кивнула.
Кошка безмятежно спала на кровати, Ларч прикорнул на коврике возле холодного камина.
— Давай для начала вместе изобразим твою «Жила-была девчонка…» — Корелимон приобнял гиталеле и поставил пальцы на гриф, взял аккорд. — Для начала ты пой как на площади, а я попробую подражать шарманке. Струны от щипков пальцами выдали недовольный, слегка заикающийся вальс. Лумери привычно затянула:
— «На улице Весенней, на чердаке в углу…»
Они спели так три куплета. Корелимон время от времени останавливал девочку и просил повторить строчки ещё раз, переставляя пальцы иначе.
«Здесь, пожалуй, нужно повыше, — бормотал он и подавал знак петь заново. — Нет, тебе будет удобнее ещё выше, не ми, а соль…»
Наконец они спели один куплет так, что аккомпаниатор был доволен. Он улыбнулся, кивнув Лумери.
— Можешь отдохнуть. Простенькая песенка, а требует точности!
— Я не устала. Давай с самого начала? Или хочешь другую?
— Нет, погоди, пока разберемся с этой. Мне нужно подобрать и запомнить, что нажимать, понимаешь? Я ведь не шарманка, где мотив записан раз и навсегда. Кстати, тебе не хотелось спеть эту песенку чуть поживее?
— Да, Мёдон всегда крутил ручку так медленно, словно сквозь сон! — пожаловалась Лумери. — Но я уже привыкла. А ты можешь быстрее?
— Могу. Я теперь могу по-разному сыграть эту песенку. Начинай… — Корелимон отыграл первый куплет уже привычно, только повеселее, а потом начал перебирать струны правой рукой так плавно, что мелодия стала намного нежнее, как в музыкальной шкатулке. Лумери удивилась, но пела, не останавливалась. Потом он стал ударять по струнам резко, и песенка ещё сильней оживилась и понеслась, как ручеек по камням. Он перебрал несколько вариантов аккомпанемента, но тут история красавицы-девчонки закончилась.
— Ух ты! —
