История Майты - Марио Варгас Льоса
– Вероятно, этим все и объясняется, – рассуждает он, поигрывая мундштуком. – Как можно доверять гомосексуалисту? Это существо неполноценное, женственное, подверженное всем слабостям, включая измену.
Увлеченный темой, он оставляет в стороне Майту и события в Хаухе и объясняет, что гомосексуальность тесно связана с классовыми различиями и с буржуазной культурой. Почему же, если это не так, гомосексуализма практически не существует в социалистических странах? Это ведь не случайно и не потому, что воздух на этих широтах способствует добродетели. Жаль только, что социалистические страны помогают подрывным силам в Перу. Ибо многое в этих обществах стоило бы позаимствовать, многое следовало бы взять за образец. В них исчезли культ безделья, душевная пустота, характерная для буржуазии экзистенциальная неуверенность, заставляющая сомневаться даже в том, к какому полу ты принадлежишь с рождения. Педераст изначально лишен определенности.
– Тебе не совестно? – услышал он. – Воспользовался тем, что мы друзья, что я у тебя дома. Не стыдно тебе, Майта?
Анатолио теперь сидел на топчане, упершись локтями в колени, а подбородком – в сложенные ладони. Маслянистый отблеск из окна ложился ему на спину, окрашивал в темно-зеленый цвет гладкую кожу, под которой так четко обозначались кости.
– Стыдно, – с усилием выговорил Майта. – Забудь о том, что было.
– Я думал, ты мне друг, – не оборачиваясь, ломким голосом произнес юноша. От ярости он переходил к презрению, а от него – опять к ярости. – Какое разочарование! Ты решил, что я – из этих?
– Знаю, что нет, – пробормотал он. Жар, от которого только что пылало все тело, сменился ознобом, пронизывавшим до костей: он пытался думать о Хаухе, о Вальехосе, о том, что близятся дни восторга и очищения. – Прошу тебя, мне и так хреново, не делай мне еще хуже.
– А мне, ты думаешь, хорошо? – взвизгнул Анатолио. Он заерзал, топчан заскрипел, и Майта решил, что юноша собирается подняться на ноги, натянуть рубашку и уйти, шарахнув дверью. Однако скрип утих, а гладкая поверхность спины осталась на прежнем месте. – Ты все обо…, Майта. И выбрал самый подходящий момент. Сегодня, как раз сегодня!
– Да что уж такого стряслось, – бормотал Майта. – Чего ты расхныкался как маленький, а? Так говоришь, будто мы с тобой умерли.
– Для меня ты умер сегодня ночью.
И в этот миг у них над головами раздались звуки – множественные, невидимые, отвратительные, непонятные. На несколько секунд показалось, что затряслись перекрытия, старое дерево потолочных балок задрожало, словно собираясь рухнуть им на головы. Потом, так же своевольно, как возникло, все стихло. Иногда эти звуки доводили Майту до бешенства, но сейчас он был благодарен им. И чувствовал, как напряглось тело Анатолио, увидел, как он вытянул шею, прислушиваясь: он забыл! Он забыл! И Майта подумал о своих соседях, которые втроем, вчетвером, ввосьмером жмутся в этих комнатках, расположенных подковой, и безразличны к мусорным кучам и к этим звукам. И сейчас позавидовал им.
– Крысы, – пробормотал он. – Живут в перекрытиях. Их там целые орды. Носятся, снуют, дерутся, потом затихают. Им оттуда не выбраться. Не беспокойся.
– Да я и не беспокоюсь, – сказал Анатолио. И добавил чуть погодя: – У нас в Кальяо их тоже полно. Но только на полу, в трубах, в… Не над головой.
– Поначалу был совершеннейший кошмар, – сказал Майта. Он говорил теперь отчетливей, губы и язык снова слушались его, дыхание выровнялось. – Я и отраву рассыпал, и ловушки ставил. Один раз добились даже от муниципалитета, чтобы пустили дым в перекрытия. Все впустую. Исчезнут на несколько дней, а потом опять вернутся.
– Коты лучше, чем отрава и ловушки, – сказал Анатолио. – Надо бы тебе завести. Все сгодится, лишь бы только не бесновались над головой.
Словно услышав, что речь о ней, кошка в отдалении снова испустила свой похабный вопль. Майте – сердце у него дрогнуло – показалось, что юноша улыбнулся.
– В РРП (Т) была создана боевая группа, чтобы действовать с Вальехосом в Хаухе. Вы, помнится, входили в нее, не так ли? И какого же рода действия проводили там?
– Акции наши были немногочисленны и порой довольно комичны. – Сенатор жестом низводит его до уровня пустяка, показывая, что эпизод значения не имел, ценности не представлял. – Вот, к примеру, однажды мы целый день толкли уголь, покупали селитру и серу для производства пороха. Не произвели, сколько мне помнится, ни грамма.
Позабавленный этим воспоминанием, он крутит головой и тянется за новой сигаретой. Пускает дым вверх и наблюдает, как вьются в воздухе его кольца. Ушли даже официанты, и бар конгресса кажется теперь просторней. Издали доносятся аплодисменты. «Надеюсь, министр выложит депутатам все без утайки, и палата узнает наконец, есть ли в Перу морская пехота США, – размышляет он вслух, забыв про меня на несколько секунд. – И готовы ли кубинцы вломиться к нам через границу с Боливией».
– Там, в этой группе, стали крепнуть наши подозрения, – говорит сенатор. – Мы и раньше вели скрытное наблюдение за ним. С тех пор как однажды он неожиданно оповестил нас, что нашел военного, настроенного революционно. Этот младший лейтенант начнет революцию в сьерре, а мы будем ему помогать. Мысленно перенеситесь в 1958 год. Разве это не подозрительно? Впрочем, основные подозрения возникли позже, когда, несмотря на наше недоверие, он все же втянул нас в авантюру в Хаухе, а от авантюры этой уже начинало пованивать.
Меня сбили с толку не сами обвинения против Майты и Вальехоса, а сам метод сенатора, напоминающий пролитую ртуть, которую не соберешь, как ни старайся. Он говорит таким непререкаемым тоном, что можно решить, будто двурушничество Майты есть аксиома. Вместе с тем я, как ни старался, не смог найти ни единого по-настоящему убедительного доказательства, а продолжал все сильнее запутываться в этой паутине самодовольных гипотез. «Еще говорят, что кубинцы уже вошли на нашу территорию и это они действуют в Куско и Пуно, – восклицает он неожиданно. – Сейчас все узнаем точно».
Я возвращаю его к прежней теме:
– Вы помните, какие именно поступки Майты вызвали у вас подозрения?
– Их было без счета, – отвечает он в тот же миг и выпускает клуб дыма. – Поступки-то сами по себе, может быть, и немного значат, но в контексте и в связи с происходящим просто сокрушительны.
– Можете привести какой-нибудь конкретный пример?
– В один прекрасный день он предложил подключить к проекту нашего восстания другие политические группы, – говорит сенатор. – И начать с московитов. И даже предпринял кое-какие
