Если ты никому не нужен... - Петр Искренов

Мужчины за столом напротив начали смеяться, тот молодой с наглой физиономией вытаращил глаза, пытаясь мимикой объяснить «вспышку» Франта.

— На здоровье! — поднял стакан мой знакомый, не сводя с меня глаз.

— На здоровье! — сказал я и залпом выпил.

— Вот теперь, — вздохнул Франт, — начинаю верить тебе.

— Почему только теперь? — спросил я наивно.

— Потому что… ты выпил. Принял угощение.

— Неужели? — улыбнулся я. — И это достаточно?

— Не притворяйся, — сморщился он. — Раз принял угощение, значит сделаешь все. Впрочем, — он наклонился ко мне, — на что ты надеешься?

— У меня есть друг, который работает в исполкоме, — пробормотал я.

— Гм, не плохо, как вариант, — улыбнулся Франт. — Это от него зависит?

— Да, — сказал я. — Недавно я его встретил. Он мне сказал: «Если нужна моя помощь, приходи, уладим все». Ты… есть в списках на получение квартиры?

— Да, — кивнул он. — Я записан в первой группе. Что ты крутишь?

— Что?

— Зачем спрашиваешь об этом?

— Я должен знать, прежде чем пойти в исполком.

— Многим людям, которых нет в списках, дают квартиры! — он покачал головой. — Если у тебя есть связи, квартиру дадут.

— Это не совсем так, — возразил я и задумался: «А вдруг мой друг окажется несерьезным человеком. Верно, говорил, чтобы приходил. Но, может быть, сказал, чтобы показать мне, что вся власть в его руках? Я ему голову оторву, — дал я себе клятву, — но он мне поможет».

Я вынул записную книжку.

— Какой твой адрес? — спросил я.

— Адрес хороший, — улыбнулся Франт и назвал улицу, которая находилась в самой фешенебельной части города. — Адрес прекрасный, — продолжил он, — только я живу в каморке, где раньше уголь хранили. А сейчас деньгами, которыми я плачу за квартиру, они платят за отопление. Стены в толщину с куриное яйцо. Зимой все замерзает.

— Не жалуйся, — сказал я. — Ты крепкий, переживешь.

— Не дай бог, — он покачал головой.

«Если бы ты знал, что у меня на душе!» — подумал я и покачал головой. Он воспринял мой жест как согласие и махнул рукой:

— Не будем говорить об этом.

— Ты прав, — согласился я.

В это время мимо нас проходили его друзья, они шли крупными шагами и без особого желания, как будто не спешили уходить. Посматривали на нас украдкой и пристально, как будто пытались запомнить наши лица, понять их выражение, растолковать наши слова, незначащие для них ничего. Наверное, им часто приходилось слышать подобные слова. Молодой с надменным лицом шел последним, выпятив брюхо и потирая руки, напевал «О, мани, мани…» Он стремился любой ценой быть замеченным.

— Что это за скотина? — спросил я Франта, убедившись, что они вышли на улицу.

— Просто скотина! — пожал он плечами. — Он давно нарывается. Убеждает меня, что я должен дать взятку, чтобы получить квартиру. Без этих пошлых денег, говорит, ты ничего не сделаешь.

— Вообще, — кивнул я на дверь, — кто это?

— Ханыги, — неохотно пробормотал Франт. — Мое окружение…

— Ханыги? — заерзал я на стуле. — Впервые слышу.

— Ну, что тебе сказать! — он искоса посмотрел на меня. — Между нами все так устроено, чтобы люди не знали многое о нас.

— Ладно, — кивнул я, — я не из любопытных, но все-таки, скажи пару слов…

— В нескольких словах — живи сегодняшним днем. Отчаянное дело. Работаем по найму на стройках. Дерем втридорога с дачников. Плата за один день — тридцать колов и свыше. Только не всегда попадаются клиенты, особенно зимой. У нас есть закон — то, что заработал днем, вечером кладешь на стол. В общую кучу… А еще есть другой закон — не поливай грязью своего кореша, даже если ненавидишь его, и никогда не сбивай цену.

Я слушал его, задумавшись, и страшно злился. Долгое время мы разыскивали сведения о «нашем трупе» в стройорганизациях, а никто не догадался заглянуть к шабашникам… Да и вряд ли это реально: клиенты ищут их по домам, так обстояло дело со старыми трынскими мастерами, у которых учился и я когда-то.

— Неужели все соблюдают эти законы, — спросил я Франта, скрывая волнение.

— Все, — покачал он головой.

— А если все-таки кто-нибудь…

— Таких мы бьем. До посинения. Вот этот, молодой… Уже два-три раза еле отделался.

— Он сильно нос задирает, — кивнул я.

— А что ему сделаешь? — покачал головой Франт. — У него отец — шишка какая-то, за границей работает… Ума не приложу, как он попал к нам… Он все время околачивается среди тузов, друзей отца, устроил нам несколько крупных объектов — от фундамента до крыши. Наверное, за это и терпят его. Но он особо не переутомляется.

Франт сидел, задумавшись, разговор постепенно шел к концу, не было смысла терять время.

— Слушай, — сказал я ему, — и ты тоже должен мне помочь…

Лучше бы я не говорил это «и». Он окаменел, на губах застыла знакомая презрительная улыбка.

— Так и знал, — тихо сказал он, — вы никогда ничего не делаете просто так…

Попытайся я теперь убедить его в своих бескорыстных намерениях, он только бы рассмеялся. И в его смехе явно бы присутствовали оттенки разочарования. Я должен был спешить.

— Это очень важно, — сказал я.

— Для тебя, — рассердился он, — не для меня.

— И для тебя тоже, — сказал я, — для всех…

— Об этом я уже слышал, — процедил он, его улыбка спряталась в морщинах лица и потом исчезла совсем. — Наверное, общество вспомнишь. Я не знаю, что это такое общество. Не видел его… Пускай оно и существует — мне наплевать на него, потому что никто никогда ничем мне не помогал. Вот и все…

На секунду я закрыл глаза. Мне не повезло. Я должен признать свое поражение. Посмотрел ему в глаза.

— Мы ведь не враги, да? — спросил его.

— Но и не друзья… Мы стоим по разным сторонам барьера.

— С чего ты это взял?

— Мы можем протянуть друг другу руки, — продолжил он, будто не расслышал мой вопрос, — но все-таки барьер существуют. Между нами… Я знаю, чего ты требуешь от меня. Чтобы я тебе кое-что сообщил… Но ты просчитался. Я не из таких.

Я должен был рисковать. Вынул фотографию и показал ему:

— Когда-нибудь видел этого человека?

Я заметил, как он уставился на снимок.

— Запомни одно, — продолжил я твердым, неуступчивым голосом, — если ты его знаешь, то что бы ты мне не сказал об этом мужчине — это не предательство. Потому что он мертв. Мертв, слышишь? Что бы ты мне не сказал. Это не услуга. Вроде этой: ты мне — я тебе… Нет ничего дороже жизни.

— Ладно, не кричи, — пробормотал он, оглядываясь вокруг. — Мне кажется, я его где-то видел.

— Он из твоего окружения?

— Больше ничего не могу сказать.

— А можешь узнать?

— Посмотрим, — он встал.