Эра Бивня - Рэй Нэйлер

его невезении), увольняли. Зачем? Сэл пыталась понять логику, но не могла. Похоже, все это делалось для того, чтобы выбить у людей почву из-под ног. Чтобы их всегда что-то тревожило. Плохие кровати в плохих мотелях или раскладушка в кузове древней колымаги, которой сто лет в обед. Все кругом было временным. Преходящим.

С менеджерами контракт заключался на полгода. А еще менеджеров могли перевести «наверх». Поселить в нормальной квартире. Да, придется вампирить. И остальные водилы тебя проклянут. Но из Сэл действительно мог получиться неплохой менеджер.

Да, ей определенно нужно это повышение. Хотя бы для того, чтобы чуть больше отдыхать.

А почему бы, собственно, не прогуляться? Всяко лучше, чем сидеть на месте.

Она надела гарнитуру.

Тени удлинились. Солнце почти село. Сэл решила потренироваться в управлении обезьяной – хоть какая-то польза будет! – и повела ее к пиццаботу.

От дрона почти ничего не осталось. До нее эту груду металла, похоже, переехали раза три или четыре. Такую мелочь датчики и не заметили бы. Грузовик, несущийся со скоростью двести миль в час, не станет экстренно тормозить из-за каждого кролика, которому взбредет в голову выскочить под колеса. Сэл слышала истории от водителей, работавших раньше на станциях техобслуживания: какую только дрянь не приходилось смывать с решеток. Кровь, перья, осколки костей, рогов и копыт. Для животных, попадавших под такую махину, все заканчивалось очень быстро.

Грузовики были запрограммированы замечать на обочинах людей и в таком случае сбавлять скорость – но Сэл слышала, что всякое бывало. А уж здесь, на трассе № 50, от них можно ждать чего угодно. Эти края не зря прозвали Пустошью. Когда плотность населения пренебрежимо мала, все ограничения у грузовиков автоматом отключаются. Те, кто здесь живет (а кто-то вообще живет?), знают: перед тем как перейти дорогу, надо дважды посмотреть по сторонам. А потом на всякий пожарный глянуть еще раз.

Одно не давало Сэл покоя: белая краска. Такого она раньше не видела.

Сэл провела обезьяну к закусочной и попрактиковалась в подъеме и спуске по ступеням. Удерживать равновесие – одна из самых сложных задач в работе оператора дрона. Гиродатчики делу почти не помогали. Обычно все равно приходилось полагаться на автопилот.

С первого раза подняться не получилось, зато вторая попытка увенчалась успехом. Сэл попрыгала на крыльце и победно воздела кулаки к небу, как Рокки, напевая себе под нос: «Да-да-да-а-а! Да-да-да-да-а-а-а!»

И вдруг увидела это.

На стекле единственного не заколоченного фанерой окна закусочной, почти матового от толстого слоя пустынной пыли, была надпись.

Выведенная человеческим пальцем.

ПОМОГИТЕ

Все сомнения Сэл, что это мог написать человек, исчезли, когда она увидела отпечаток ладони рядом со словом.

А после отпечатка – стрелку, указывающую в пустыню.

Давно ли была сделана надпись? Судя по виду, недавно. Сегодня? Максимум вчера. На буквы еще не успела осесть пыль.

Сэл стянула гарнитуру.

– Черт! – громко выругалась она в пустоту и добавила: – Да вы издеваетесь!

Может, опять сбегать к Энди? Но что ей сказать? Это ведь Пустошь. Здесь нет никаких правил, обязывающих поступать тем или иным образом. Энди оторвет глаза от терминала и скажет, чтобы Сэл сходила в пустыню и разузнала, в чем дело. Если хочет. «А не хочешь – не иди. Время твое. Решай сама».

Решай сама.

Что ж, ладно. Все равно заняться пока больше нечем. Скорее всего, это чей-то розыгрыш – местные придурки развлекаются, троллят затворников, которые днями напролет разглядывают случайные детали на картах улиц. У подростков недавно появилась такая забава: брать лопаты или даже экскаваторы и рисовать в чистом поле на земле очертания разрушенных крепостных стен, чтобы подразнить диванных археологов.

Людям некуда девать свободное время.

Стоп.

Сэл надела гарнитуру, велела обезьяне отсканировать след ладони и рассмотрела его вблизи. Да, отпечатки пальцев на месте. Вполне четкие.

Как называлось то приложение? Сэл его купила, чтобы узнать, кто все время выпивает ее молоко из общего холодильника. Правда, с тех пор ей так и не удалось добыть ни одного полноценного отпечатка.

Ага, вот оно. «Гальтон». Доступ к полицейским базам. Вместо иконки – G c криво прорисованным отпечатком пальца внутри. Жаль, узнать можно только имя, дату рождения и прочую ерунду. Самые лакомые кусочки доступны лишь счастливым обладателям расширенной подписки.

Обезьяна переслала сканы на ее личный терминал.

Уже через пять секунд Сэл получила ответ.

Бакши, Джаннат.

Родилась восемьдесят семь лет тому назад. И приписка: умерла.

Чего-чего?

Она отсканировала еще один отпечаток с окна.

Результат тот же: Бакши, Джаннат. Умерла.

Дата смерти – полгода тому назад.

Тут пришло предупреждение. По небу над пустыней поплыли фиолетовые строки:

Внимание! Вы израсходовали 80 % лимита на использование диагностических и ремонтных дронов. В случае превышения лимита средства будут списаны с вашего счета.

Сэл взглянула на стрелку, выведенную пальцем на запыленном стекле.

Тени уже наливались цветом сумерек. Земля приобрела красноватый отлив, и в окне закусочной отражался закат.

ПОМОГИТЕ.

Ни пылинки на буквах. Надпись никак не могла быть сделана полгода назад.

Вызвать поисково-спасательный дрон? Для этого понадобится разрешение супервизора, и если дрон никого не найдет…

Если дрон никого не найдет, средства за его использование спишут с ее счета. Все заработанное будет уходить на погашение долга. И, конечно же, о повышении можно забыть.

– Ну ты и тварь, пиццабот, – сказала она вслух и услышала мертвый, резиновый звук своего голоса здесь, в этом мире, хотя сама стояла у придорожной закусочной на шоссе № 50. Казалось, эти слова произнес призрак или некий бог, небожитель, вздумавший спалить дотла и перекати-поле, и закусочную, и все, что попадется под руку. – За что мне красная точка? Почему ты попал именно под мой грузовик?!

Не бог, а долбаный нытик.

Ладно, надо пойти осмотреться. Хотя бы это она может сделать. Сколько бы с нее ни содрали за использование диагностических и ремонтных дронов, это будут сущие гроши в сравнении с вызовом поисково-спасательного дрона.

Поставив обезьяну на паузу, Сэл переключилась на пчелу, поднялась над грузовиком и на секунду зависла над закусочной. Обезьяна стояла у окна, словно глазела на витрины магазина.

Сэл полетела дальше. Первым делом она увидела на земле следы колес. Они вели от парковки вглубь пустыни. Их явно оставил пиццабот, причем следов было много, как будто он не раз съездил туда-обратно. А поверх – следы человеческой обуви. Неровные. Тут и неспециалист понял бы, что человек передвигался с трудом, шатаясь и хромая.

Сразу за закусочной был небольшой вал – невысокий холмик. За ним следы продолжались.

И тут Сэл увидела,