Эра Бивня - Рэй Нэйлер

Внимание! Вы израсходовали 100 % лимита на использование диагностических и ремонтных дронов. Плата за дальнейшее использование будет списываться с вашего счета.

Так быстро?

Расплющенный солнечный шар висел над горизонтом, окрашивая снежные шапки на зазубренных хребтах далеких гор в нежно-розовый. Смотреть на солнце прямо не получалось, камеры пчелы начинали глючить и пейзаж вокруг распадался на полосы теней и странные отражения гор и солнца – словно кто-то вырезал ножницами куски неба и земли.

Сэл поставила пчелу на паузу и стянула с себя гарнитуру.

– Ладно, – произнесла она вслух. – Ладно. Пора кому-то сообщить. Это уже не моя проблема. Я не обязана за это платить.

Она немного постояла на улице, делая глубокие вдохи и выпуская в холодный воздух облачка пара.

Какой это цвет?

Такой вопрос она часто задавала себе в это странное время суток. Какого цвета небо, какого цвета горы? Есть там и фиолетовый, и синий, конечно. Розовый – сотни оттенков, от пастельных до алых. Иногда над горами стоит желтое гало. Но на самом деле все уже пронизано тьмой, красками подступающей ночи. И у этого цвета нет названия.

Очень многое не имеет названия. А если что-то нельзя назвать, то и думать об этом сложно. С чувствами выходит примерно так же, как с этим непонятным цветом, который все видят, но не могут назвать – у нас просто нет подходящих слов для их осмысления и описания.

Грохоча ботинками по железным ступеням, она поднялась в модуль № 19.

Разумеется, Энди там не было. Сэл взглянула на ее личный терминал. Уже час, как закончилась смена. А она и не заметила.

Сэл открыла корпоративное приложение.

Супервизор.

Печатает…

Супервизор третьей смены недоступен по личным причинам. Ответы на несрочные вопросы ищите в соответствующих руководствах. В случае ЧП направьте запрос старшему супервизору.

Даже полет пчелы стоил ей денег. Каждые пятнадцать минут полета – минус один рождественский подарок. Сэл воочию видела, как тают ее сбережения. Вдобавок превышение лимита по дронам ухудшит ее показатели.

Энди должна была взять это на себя. Так поступил бы на ее месте любой порядочный менеджер.

Не-эт, уж кто-кто, а Энди умела вертеться. Потому и выбилась в люди. Потому ее и переводят в Бьютт.

– Ч-ч-черт! – выругалась Сэл вслух, обращаясь к торговым автоматам и стенам с резиновым напылением. – Я не должна заниматься этой фигней! Это не моя проблема!

И все же это была ее проблема. Ее и больше ничья.

Вернувшись в свой модуль, Сэт надела гарнитуру. В левом верхнем углу появился фиолетовый счетчик, показывающий расходы. Больше ста долларов набежало – столько она получала за полную смену, без бонусов за вредность или срочные заказы.

Сэл решила туда не смотреть.

Пчела полетела к модулям. Сэл сразу заметила неладное: во-первых, похожие на огороды участки были заметены пустынной пылью, растения высохли на корню. В центре стояла коммуникационно-энергетическая станция, однако ее, похоже, уничтожила гроза: вышка лежала на земле, солнечные панели покрылись грязью. Причем случилось это давно. В двух модулях были разбиты окна.

Потом Сэл увидела вывеску.

Жилой комплекс «Солнечный».

Вывеска была в ретростиле – неоновый ромб со сглаженными углами. Хотя псевдонеоновые трубки давно погасли, Сэл сумела разобрать приписку курсивом: «Виллы с видом на закат посреди пустыни».

Она прямо-таки слышала, как бодрый голос из рекламы произносит:

«Приобретите виллу в «Солнечном», и ваши золотые годы пройдут в покое, тишине и полном комфорте – среди единомышленников, которые даже на склоне лет предпочитают выбирать собственный путь! Команда полностью автономных роботов обеспечит…»

Сэл увидела могилы – шесть холмиков. На первых пяти вместо плит лежали кубы из карбопласта. На последней – ничего. Рядом стоял на коленях один из сервисных ботов с лопатой в руках, давным-давно вышедший из строя.

Может, эти «солнечные» поселения и могли заинтересовать каких-то чудаков, но Сэл еще помнила навязчивую рекламу, которой были нашпигованы все подкасты. Она-то сразу поняла: автоматизация всего и вся была вызвана «нехваткой рабочей силы», а нехватка, в свою очередь, – новыми антимиграционными законами. Когда все детали для роботов научились печатать, они стали обходиться гораздо дешевле, чем живые сиделки из плоти и крови. Живые сиделки вечно жалуются. У них болят спины. Им нужны права, профсоюзы, льготы и компенсации. Точнее, были нужны.

Рекламщики пытались придать своему продукту эдакий авантюрный флер и тем самым привлечь пожилых и состоятельных любителей приключений, но доживать последние деньки у черта на рогах в окружении роботов-садовников соглашались только люди с ограниченной мобильностью и небольшим фиксированным доходом – за неимением лучшего.

Рядом с рухнувшей вышкой обнаружилась чистая солнечная панель. Кто-то стер с нее пыль.

Сэл покружила над могилами и мобильными жилмодулями. Дверная ручка на последнем оказалась чистой.

На фиолетовом счетчике в углу нагорело уже на три рабочих дня. Возможно, прямо сейчас кто-то в Бьютте изучает ее показатели и гадает, целесообразно ли повышать такого сотрудника.

Пчела не могла открыть дверь в жилмодуль. Нужна обезьяна. А это уже полтора месяца кабалы, не меньше.

Супервизор.

Печатает…

В настоящий момент супервизор третьей смены…

Ну, разумеется.

Если в том модуле и оставались живые люди, они давно умерли. Без вариантов. Сэл слышала, что эти «Солнечные» комплексы позакрывали, компанию выкупили, а модули и роботов пустили на металлолом. Эти-то почему остались?

Просто старики умерли, и про них все забыли. Еще полгода тому назад. Смерть, конечно, ужасная. Посадочная площадка полностью заметена песком и пылью. В живых никого не осталось.

Хотя еще совсем недавно кто-то был жив. Кто-то оставил надпись на стекле.

Господи. Под колеса ее грузовика угодил вовсе не пиццабот. Робот был белым. Больничного цвета.

Медбот-камикадзе, вышедший на последнее задание – любой ценой привлечь внимание к умирающему пациенту. Кто-то наверху дал маху. Прекратил обслуживание комплекса, в котором оставались люди. Так они и жили, пока не сломалась вышка, выжимали последние соки из единственной солнечной панели. Долго ли?

Сэл вспомнила могилы. Шестая осталась без плиты.

О’кей, старики умерли. Хорошо. Об этом надо кому-то сообщить, верно? А сперва сходить туда обезьяной и все выяснить. Если вызвать спасательный дрон напрасно, потом несколько лет из долгов не вылезешь. А если там действительно трупы, можно будет просто уведомить руководство – и пусть разбираются. Долг за обезьяну реально погасить за несколько месяцев – уже не очень страшно, так? Уже терпимо.

Сущая ерунда. Пара месяцев