Последняя надежда Элиона - Алекс К. Уиллис

на котором сейчас висела схема Этэры с пометками «зоны первичного заселения».— Учёный Кейрон, — начал Арбитр без предисловий. — Ваша последняя публикация… её обсуждают. Она вносит сумятицу в умы в момент, когда требуется единство.— Истина редко бывает удобной, — ответил Кейрон, занимая место напротив. Он чувствовал, как время начинает свой отсчёт. Где-то Зорин уже подходил к серверу «Антей». — Я лишь указываю на фундаментальный изъян в нашей стратегии. Мы жертвуем не только чужими, но и своими душами. А душа — это не метафора. Это комплекс нейропластических паттернов, обеспечивающих адаптивность. Вырезать их — всё равно что ослепить пилота перед сложным манёвром.— Ваши аналогии поэтичны, но нерелевантны, — отрезал Арбитр. — Пилоты Рифтов не летают вслепую. Они следуют точным картам. А ваши «нейропаттерны» — это то, что заставляет сомневаться перед лицом ясного приказа. И это убивает.

Диалог пошёл по накатанной колее. Кейрон говорил о долгосрочных рисках, о потере сострадания как стратегической ошибке. Арбитр парировал примерами «успешных» испытаний и неумолимой математикой дедлайна. Но сегодня Кейрон был агрессивен, почти дерзок. Он не соглашался, он оспаривал. Он требовал предоставить ему полные данные с «Зонда-1», обвинял в сокрытии информации. Он был идеальной раздражающей занозой.

Тем временем в серверной «Антей» Зорин, его лицо было покрыто испариной, вводил последние команды. Его пальцы летали над клавиатурой. Патч загружался. Система запросила подтверждение высшим приоритетом. Он ввёл свой ключ. На экране замигало предупреждение: «Критическое обновление ядра. Инициирована полная перезагрузка системы управления платформами «Рифт». Время: 58 минут. Все подключения будут разорваны.»Он нажал «Подтвердить». Экран погас, а затем загорелся строкой прогресса. 1%... 2%...

Зорин откинулся на спинку кресла и вытер лоб. Он знал, что у него есть меньше минуты, прежде чем сработают алерты в безопасности. Он достал маленький, плоский кристалл и вставил его в порт на своем терминале — это был чистильщик логов, программа Геры. Она должна была запуститься автоматически и начать работу. Он вытащил кристалл, раздавил его каблуком и вышел в коридор, направляясь не к выходу, а вглубь комплекса — туда, где его ждала уже подготовленная Таэла с поддельными пропусками и планом побега, который оба знали, был практически неосуществим.

В Зале Решений спор накалялся. Кейрон почти кричал, цитируя древние тексты Предтеч о ценности познания иного. Арбитр встал, его чёрные глаза сузились.— Ваше упрямство переходит все границы, учёный! Вы играете с огнём! Пока вы тут философствуете, наши рх’аэли гибнут из-за ваших же «адаптивных паттернов», которые вы так защищаете!— Рх’аэли? — парировал Кейрон. — Или ваши идеальные, отфильтрованные машины? Где грань, Арбитр? Когда вы перестанете спасать нас и начнёте просто спасать вашу безупречную, бесчувственную копию?

В этот момент в зал вошёл адъютант Арбитра и что-то тихо сказал ему на ухо. Лицо Арбитра исказилось. Не гневом. Холодной яростью. Он медленно повернулся к Кейрону.— Кажется, ваши «адаптивные паттерны» проявляют себя и в более приземлённых сферах. На сервере «Антей» инициирована несанкционированная перезагрузка критической системы. Ключ доступа принадлежит технику Зорину, который сейчас объявлен в розыск. И что интересно… его сестра была подругой вашего ученика. Элиана. А вы… вы здесь, вовлекая меня в бесплодный спор ровно в тот момент, когда это происходит. Очень… синхронно.

Кейрон почувствовал, как ледяная волна прокатывается по спине. Их вычислили. Не по коду. По связям. По человеческим связям.— Я не знаю, о чём вы, — сказал он, но его голос прозвучал фальшиво даже в его собственных ушах.— Не знаете? — Арбитр сделал шаг вперёд. — И я почти поверил в вашу принципиальность, учёный. Почти. Оказалось, вы не просто сомневающийся. Вы — диверсант. И ваш «Круг Сострадания» — не философский клуб. Это группа предателей, саботирующих единственный шанс нашего народа на выживание.

Свист сирены внутренней тревоги прорвался в зал, заглушая всё. На экранах замигали красные метки — блокировка секторов, объявление тревоги.— Взять его, — тихо, но чётко приказал Арбитр двум охранявшим дверь стражам. — И найти всех, с кем он контактировал. Начать с Таэлы, сестры Ориона. И техника Геры из сетевого отдела. Я хочу видеть их здесь. Живыми. Чтобы они рассказали всё.

Стражи двинулись к Кейрону. Тот не сопротивлялся. Он стоял, глядя на Арбитра, и в его глазах не было страха. Было странное облегчение. Маскарад окончен.— Вы проиграли, Арбитр, — сказал он. — Даже если вы найдёте нас всех. Вы проиграли в тот момент, когда для выживания вам понадобилось превратить свой народ в монстров и начать охоту на собственных детей. Вы спасаете не цивилизацию. Вы спасаете её труп. И вам придётся править царством мёртвых.— Увести его, — бросил Арбитр, отворачиваясь к экранам, где уже запускались протоколы поиска. — В изолятор максимального уровня. И передать Комитету по Чистоте. Пусть выяснят ВСЁ.

Его повели из зала. Последнее, что видел Кейрон, — это спину Арбитра, напряжённую, как тетива лука, и гигантскую карту Этэры на экране, на которую уже ложилась первая, ядовитая тень от их провала. Патч, возможно, был установлен. Но цена… Цена оказалась слишком высокой.

А где-то в лабиринтах техно-мегаполиса начиналась охота. На Таэлу. На Геру. На всех, чьи имена могли быть в записях Кейрона или Зорина. «Круг» был расколот, его лидер в руках врага, а его члены — в бегах.

Но в тихой, заброшенной серверной «Антей» зелёная строка прогресса неумолимо ползла вперёд.47%... 48%...Система перезагружалась. И внутри неё, как зародыш в утробе машины, тихо пульсировал новый код. Код сопротивления. Код, который, возможно, уже было некому защищать.

Глава 14: Железное зарево

Изолятор максимального уровня не был тюрьмой в привычном смысле. Здесь не было решёток, заплесневелых стен или надзирателей. Это была белая комната. Совершенный куб со стенами из рассеивающего свет материала, без углов, без швов, без мебели. Воздух циркулировал беззвучно, температура поддерживалась на грани комфортной прохлады. Не было звуков, кроме собственного дыхания и биения сердца. Не было времени — свет не менялся. Это была камера сенсорной депривации, разработанная для того, чтобы сломать не тело, а разум.

Кейрон сидел на полу, прислонившись к стене, которая казалась одновременно твёрдой и неосязаемой. Он пытался сосредоточиться на чём-то внутреннем: на формулах, на воспоминаниях об Элионе до катастрофы, на лице Элиана. Но белизна пожирала мысли, как кислота. Он понял замысел Арбитра. Его не будут пытать, не будут допрашивать сразу. Сначала его опустошат. Сделают сосудом, готовым принять любую «истину», которую вольют.

Но он сопротивлялся. Он прокручивал в уме план. Патч должен был