Последняя надежда Элиона - Алекс К. Уиллис
— Они не атакуют, — быстро сказал Элиан. — Видишь? Этот жест… может быть, мирный.
— Орион, предупредительный импульс, сейчас! — скомандовал Вектор.
— Но, командир…
— Это приказ!
Протокол «Первого Контакта» — объемный документ, написанный в эпоху, когда Рх'аэли еще мечтали найти братьев по разуму, — был проигнорирован. Для Вектора существовал только протокол «Сохранения миссии».
Орион, застывший на скале, поднял эмиттер. Его рука дрожала. Он прицелился в снег перед группой и нажал на спуск.
И ничего не произошло. Только слабое жужжание.
— Сбой! — голос Ориона сорвался на крик. — Эмиттер не… Магнитная аномалия! Она создает интерференцию с…
В этот момент тот самый человек с поднятой рукой сделал шаг вперед. Затем еще один. Быстро. Решительно. Возможно, чтобы рассмотреть лучше. Возможно, от страха, перешедшего в агрессию. Его рука полезла в карман куртки.
Для Вектора, чье восприятие было заточено под тактические угрозы, это было одинаково. Он выхватил свой эмиттер.— Угроза! — рявкнул он и, не целясь, нажал на спуск, на этот раз на полную мощность.
Раздался не звук, а ощущение — гулкая, леденящая вибрация в самой грудной клетке. Воздух вокруг кончика эмиттера задрожал и побелел от инея.
Люди на склоне вздрогнули, как от удара тока. Их лица исказились гримасами непонимания, переходящего в животный ужас. Они закричали — звуки были рваными, неестественными. Но это было только начало.
Импульс, выпущенный в эпицентре магнитной аномалии, не рассеялся. Он, словно безумный сигнал в перегруженном резонаторе, усилился. Его подхватило и исказило геомагнитное поле, а нестабильное, только что перезапущенное поле хроно-стабилизатора добавило в смесь непредсказуемую временную составляющую. Обратная волна пси-воздействия, в сотни раз более мощная и хаотичная, чем исходная, ударила назад.
Она накрыла всех.
Элиан увидел, как Вектор, все еще сжимающий эмиттер, внезапно застыл, затем схватился за шлем и беззвучно закричал, его тело содрогнулось в конвульсиях. Увидел, как Орион на скале рухнул на колени, бьется головой о камень. А потом волна докатилась и до него.
Мир взорвался внутри его черепа. Это был не свет и не звук. Это было крушение реальности. Образы Элиона, лица Кейрона, голубой шар Земли, цифры отчетов, крик девушки на склоне — все смешалось в кашу из чистого, нефильтрованного ужаса и боли. Его разум, не защищенный от такой силы, начал рваться, как бумага.
Он упал на снег, не чувствуя холода. Перед глазами проплывали обрывки: черное небо, огни корабля, фигура человека, бегущая вниз по склону… А потом — тишина. Тяжелая, густая, как вата.
…
Корабль «Зонд-1», его системы автономного выживания, зафиксировали прекращение жизненных показателей у всех трех членов экипажа. Система, следуя внутренним инструкциям, сочла экипаж недееспособным. Протокол «Возврат».
«Зонд-1», шипя, оторвался от склона, оставив в снегу вмятины и двенадцать неподвижных тел. Его маскировочное поле снова включилось, растворяя его в сумерках. Он ушел в разлом, ведомый автономной системой, унося с собой данные о полете и приземлении записанные на кристалл.
Элиан не успел ничего понять. Его последней мыслью было лицо того парня, который шагнул вперед с поднятой рукой. И тихий вопрос, на который не будет ответа: Зачем?
Глава 6: Тикающий призрак
На Элионе не ждали. Ждали — значит, надеялись. А надежда была роскошью, вычеркнутой из лексикона Плана «Дедлайн». В Центре управления полетами царила не тишина ожидания, а гулкая сосредоточенность машины, следящей за метриками. На гигантских экранах висела схема разлома «Тета» — стабильный, пульсирующий шрам в проекции космоса. Рядом — таймер обратного отсчета расчетного времени миссии.
Кейрон стоял у задней стены зала, стиснув руки за спиной. Он не имел здесь официального статуса, но его допуск, как автора рокового открытия, еще не отозвали. Он наблюдал, как техники, их лица освещены холодным светом мониторов, считывают потоки телеметрии, которых не было. Связь с «Зондом-1» оборвалась в момент входа в разлом и не должна была восстановиться до его возвращения. Это была игра в слепую. Все, что они могли делать, — это ждать, когда шрам «Теты» выплюнет обратно то, что они в него послали.
Арбитр находился в центре зала, на небольшом возвышении. Он не смотрел на экраны. Он смотрел в пол, словно читал невидимый отчет. Его неподвижность была неестественной, статуйной. Казалось, он не ждал — он уже знал.
Таймер достиг нуля.Ничего.Минута.Две.
В зале начался негромкий, технический ропот. Сбой в расчетах? Задержка из-за релятивистских эффектов? Проблемы с хроно-стабилизатором?
— Усиливаем сканирование периметра разлома, — скомандовал один из старших операторов. — Все частоты. Ищем любой след.
И тогда, на пятой минуте, «Тета» дрогнула. Не физически — на экране. Пульсация стала хаотичной, яркой, болезненной. И из её эпицентра, будто из раны, исторглась одна-единственная, искаженный пакет данных. Не поток телеметрии. Короткий, обрывочный взрыв информации.
— Получаем сигнал! — крикнул техник. — Это… это аварийный маяк «Зонда-1»! Только маяк! Основной канал молчит!
— Декодируй! — голос Арбитра прозвучал резко, впервые за многие часы.
На центральном экране замелькали обрывки:...СБОЙ СТАБИЛИЗАТОРА… МАГНИТНАЯ АНОМАЛИЯ…...ВНЕШНЯЯ УГРОЗА… КОНТАКТ С МЕСТНЫМИ…...ПРИМЕНЕНИЕ СРЕДСТВ НЕЙТРАЛИЗАЦИИ…...ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ… ПОЛНЫЙ СБОЙ…И последняя, самая чёткая строка, помеченная кодом командира Вектора:«ЭЛИАН ПРЕПЯТСТВОВАЛ. МИССИЯ ПРОВАЛЕНА. ВЫХОД…»
Сообщение оборвалось.
— Больше ничего? — спросил Арбитр. Его голос был стальным.
— Нет. Только маяк. Корабль… он должен выйти по обратному вектору. Сейчас.
Все уставились на проекцию разлома. Ещё три минуты тянулись как смола. И затем, без вспышки, без искажений, в условной точке выхода материализовался «Зонд-1». Целый. Неповреждённый, судя по внешнему сканированию. Но мертвенно-молчаливый.
— Открываем канал. «Зонд-1», доложите статус. Вектор, ответьте.Тишина.— «Зонд-1», это Центр управления. Активируйте голосовое подтверждение.Тишина, нарушаемая лишь фоновым шумом космоса.— Считываем внутреннюю атмосферу… стабильна. Системы жизнеобеспечения… работают в штатном режиме. Но биометрических сигналов… нет.
Слово «нет» повисло в воздухе ледяной глыбой.
— Нет? — переспросил Арбитр.— Ни одного, господин Арбитр. Три члена экипажа. Их нет на сканах. Корабль пуст.
В зале воцарилась гробовая тишина. Пустой корабль, вернувшийся из разлома, был страшнее взорвавшегося.
