Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси - Эдуард Михайлович Загорульский
5.6. МЕСТО ЗАРУБИНЕЦКОЙ КУЛЬТУРЫ В СЛАВЯНСКОМ ЭТНОГЕНЕЗЕ
Проблема эта давняя. Она возникла сразу же после открытия зарубинецких памятников на территории Украины в 90-х гг. XIX в. археологом В. В. Хвойкой. Культуре и ее этнической атрибутации посвящено множество трудов, защищено несколько кандидатских и докторских диссертаций. Однако даже по словам одного из крупнейших исследователей зарубинецкой культуры и горячего сторонника отнесения ее к славянам П. Н. Третьякова, высказанным им в его последней посмертной работе, точка зрения о славянской принадлежности зарубинецких племен хотя и является традиционной, но пока еще никем недоказанной.
Известно, что один этнос может быть представлен несколькими археологическими культурами. Формирование новых культур обусловлено различными обстоятельствами: и условиями географической среды, накладывающей специфический отпечаток на различные элементы культуры (хозяйство, тип поселений и жилищ), и явлениями субстратного порядка (влияние предшествующих местных культур при миграциях), и степенью культурного влияния, распространявшегося на различные области, занятые данным этносом и пр. Балты, например, в железном веке оставили такие культуры, как культура штрихованной керамики, днепродвинскую, милоградскую, юхновскую, верхнеокскую, судавскую, центрально-прусскую. Несколько культур, существовавших в одно время, было у финно-угорских, германских и других народов. Следовательно, и у славян могло существовать несколько культур. Так, в бронзовом веке славяне были представлены, по меньшей мере, двумя археологическими культурами — предлужицкой и тшинецкой. Все зависело от условий и не в малой степени от размеров территории, занятой этносом. Большая территория способствовала множественности культур и наоборот.
Незначительность территории, на которой длительное время пребывали славяне и относительно спокойная этническая ситуация, только однажды нарушенная миграцией сюда поморских племен, — все это сдерживало процесс культурной дифференциации у славян, но не исключало ее. Поэтому не может быть оставлен без внимания вопрос о возможно славянской атрибуции таких культур, как культура подклешовых погребений и зарубинецкая. Однако в трудах большинства советских исследователей проблема расселения славян, особенно на востоке Европы, как бы замкнулась на этой культуре.
Между тем аргументы в пользу славянской принадлежности зарубинцев, которые выдвигались с самого начала обнаружения культуры и в процессе ее последующего изучения, не могут быть признаны убедительными. Главный из них, который постоянно повторяется, начиная с ее первооткрывателя В. В. Хвойки, в том, что зарубинецкая культура занимает территорию, на которой позже сложилось ядро Древней Руси. Однако хронологический разрыв между зарубинецкой культурой, прекращающей существование во II в. н. э., и возникновением Древнерусского государства (IX в.) настолько велик, что проводить между ними прямую линию просто несерьезно.
Другой довод основывался на сопоставлении ареала зарубинецкой культуры с гидронимической картой. Согласно исследованиям лингвистов, в Среднем Поднепровье имеется достаточно древняя славянская гидронимическая номенклатура, происхождение которой можно было бы связать с носителями зарубинецкой культуры. Однако едва ли можно быть уверенным, что именно с зарубинцами, а не с какой-то другой славянской культурой связано возникновение в этом регионе этого гидронимического пласта. К тому же зарубинецкий ареал далеко выходит за рамки древнеславянской гидронимической области, и большая часть его приходится на зону с господством балтской гидронимики.
Косвенный аргумент, согласно которому зарубинецкая культура могла быть славянской, потому что она сильно отличается от синхронных ей балтийских археологических культур, тоже не может быть принят хотя бы потому, что и сами балтийские культуры различаются между собой.
Завесу над этнической природой носителей зарубинецкой культуры можно было бы приоткрыть, если бы удалось определить этнос генетически неразрывных с ними их предшественников. В значительной степени это связано с решением вопроса о происхождении зарубинецкой культуры. Говоря о связи ее со славянами, необходимо выяснить отношение ее самой или ее генетических компонентов к древнему славянскому миру.
На большей части области распространения зарубинецкой культуры ей предшествуют памятники милоградской культуры. В связи с обозначенной проблемой возникает вопрос о характере взаимоотношений между этими культурами, об истоках и исторической судьбе также и милоградской культуры.
Вопросы происхождения милоградских и зарубинецких племен, отношение милоградцев к генезису зарубинецкой культуры имеют обширную литературу и очень разную интерпретацию.
Многие, в том числе и очень авторитетные ученые, в прошлом полностью отрицали какую бы то ни было генетическую связь между ними, писали об их сосуществовании и культурных связях (О. Н. Мельниковская), об ассимиляции одной культуры другой (Ю. В. Кухаренко, П. Н. Третьяков и др.). В качестве аргумента, например, указывали, что по наиболее значительному и этнически определяющему признаку археологических культур — типу жилищ — эти культуры выглядят настолько различными, что говорить об их генетической связи между собой не представляется возможным. Приводились и другие доводы. Рассмотрим эту проблему подробнее.
Памятники обеих культур распространены на юге Беларуси и Среднем Поднепровье и во многом совпадают по своим ареалам. Они также смыкаются хронологически. Хотя милоградская культура возникает значительно раньше зарубинецкой, не только генетическое, но и хронологическое отношение друг к другу этих культур не раз рассматривалось в научной литературе. Разные решения этих проблем не в малой степени, на наш взгляд, связаны со степенью их изученности.
Так, масштабное изучение милоградских памятников было ограничено в основном областью поречья Днепра, между устьями Березины и Припяти, что не могло не сказаться на исторических выводах.
Вероятно, что культура сформировалась на основе предшествовавших ей культур эпохи бронзы, поскольку железный век в этой зоне начинается именно с этой культуры, и нет решительно никаких признаков ухода из этих мест скотоводческих племен поздней бронзы. В своем юго-западном регионе, где сосредоточены известные пока памятники раннего этапа милоградской культуры, она непосредственно (хронологически и по типам вещей) смыкается с сосницкой культурой. Более того, отдельные прототипы милоградских круглодонных сосудов можно разглядеть в керамике среднеднепровской культуры и даже финальных стадий неолита Белорусского Поднепровья (поселение Милоград), что указывает на местные корни. Отражением преемственности в развитии культур эпохи бронзы и милоградской можно также считать сходство элементов в орнаментике керамики (ямочные вдавления, оттиски палочки, жемчужный орнамент; заштрихованные треугольники на посуде бронзового века и милоградских глиняных грузиках, повторяющих форму милоградских сосудов). Все это, принимая также во внимание саму локализацию милоградских памятников в ареале балтской гидронимии, хотя и значительно ослабленной к югу от Припяти, может свидетельствовать в пользу балтской принадлежности милоградских племен. Вместе с тем по своему общему облику милоградская культура заметно отличается от синхронных ей балтийских культур штрихованной керамики, днепродвинской и юхновской. Помимо своеобразной круглодонной посуды, она характеризуется иным, чем
