Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси - Эдуард Михайлович Загорульский

Другим компонентом могли быть только милоградские племена и их культура. Хотя изучение археологических памятников Верхнего Поднепровья показывает некоторый отлив милоградских племен к северу, предполагать их полный уход из Среднего Поднепровья и Волыни или истребление их пришельцами нет никаких оснований. В общетеоретическом плане маловероятно, чтобы зарубинецкая культура могла сформироваться на основе одних только пришлых племен, и даже Ю. В. Кухаренко признавал наличие элементов местных культур в зарубинецкой, объясняя их, впрочем, «варваризацией» пришельцев со стороны местного населения.

Уже сам факт удивительного совпадения ареалов ранних милоградских и зарубинецких памятников, их хронологическое соприкосновение и последовательность смены одних другими заставляют более внимательно отнестись к проблеме взаимоотношений этих двух культур. Археологические материалы, пусть пока и не столь ярко, как этого следовало ожидать, что может объясняться все еще недостаточной изученностью региона, свидетельствуют о несомненном участии милоградцев в формировании зарубинецкой культуры.

Милоградские реминисценции, подобно поморским, проявляют себя различным образом.

Обратимся к керамике. Зарубинецкая посуда характеризуется своими, присущими ей типами, и при общей скудости раннезарубинецкого керамического материала уловить ее прототипы нелегко. Предшествовавшие формы подверглись быстрой и значительной трансформации. Однако, хотя и редко, в зарубинецких комплексах встречаются типичные милоградские сосуды. Такой крупный сосуд, украшенный жемчужным орнаментом, найден в погребении № 93 Корчеватовского могильника. Другой, круглодонный милоградский горшок найден в одном из разрушенных погребений того же могильника. Два горшка милоградского облика найдены в кенотафах могильника Отвержичи.

Однако еще важнее, что отголоски милоградских форм можно уловить в самих зарубинецких сосудах (например, сосуды № 1, 2, 46, 76, 99, 101 и некоторые другие — в Корчеватовском могильнике). С милоградской традицией может быть сопоставлено использование в качестве элементов орнаментации керамики ямочных вдавлений и «жемчужин».

Нельзя сказать, что нет ничего общего между милоградскими и зарубинецкими погребальными памятниками. Незначительное количество известных зарубинецких захоронений с грунтовым трупоположением, возможно, связано с древним милоградским ритуалом. Накануне возникновения зарубинецкой культуры милоградцы, надо полагать, сами перешли к трупосожжению с захоронением остатков кремации в грунтовых ямках. Сходство этого типа милоградских погребальных памятников и зарубинецких очевидно. В могилах некоторых зарубинецких захоронений обнаружены также специально положенные кусочки охры (Отвержичи, Чаплин, Пироговский могильник). Аналогии такому ритуалу отмечены в милоградских захоронениях.

Несомненные черты сходства наблюдаются и в жилищах, особенно в свете раскопок раннего поселения на Пилипенковой Горе в Среднем Поднепровье. Раннее зарубинецкое жилище реконструируется как небольшое (12—16 м2) прямоугольное или квадратное, несколько углубленное в землю (0,5—0,8 м), с оштукатуренными глиной деревянными или плетневыми стенами.

В центре жилища или около одной из стен на уровне земляного пола располагался открытый очаг. Иногда его устраивали в небольшой ямке. Такие же прямоугольные, углубленные в землю жилища с открытым очагом были характерны и для милоградцев. Наземные столбовые зарубинецкие постройки также можно увязать с милоградской строительной традицией. Вблизи как милоградских, так и зарубинецких жилищ находились многочисленные хозяйственные ямки-погребки.

Отмечая элементы сходства в милоградской и зарубинецкой культурах, мы далеки от мысли преувеличивать их значение и, подобно Л. Д. Поболю, считать зарубинецкую культуру результатом простой эволюции милоградской.

Конечно, отмеченные выше факты свидетельствуют о значительной роли в ее становлении и поморско-подклешовых племен. Чей вклад был большим, развивалась ли зарубинецкая культура преимущественно на базе какой-то одной культуры или обе они — и милоградская, и поморско-подклешовая — на равных участвовали в ее становлении — на эти вопросы материалы пока не дают прямого ответа.

Зарубинецкая культура представляла новое явление и имела свои специфические признаки, отличающие ее от других, в том числе и генетически родственных культур. Существенные изменения в общем облике культуры по сравнению с ее предшественницами могут быть объяснены, с одной стороны, естественным культурным прогрессом зарубинецких племен, с другой — новая ее окраска может быть связана и со сменой сфер культурного влияния. Милоградская культура, как отмечалось, находилась под сильным влиянием степных и лесостепных южных культур. Оружие и орудия труда милоградцев неотличимы от скифских. Возможно, и в курганном обряде захоронений милоградцев отразилось скифское влияние. Во II в. до н. э. скифы были вытеснены сарматами, которых дела на севере интересовали значительно меньше, чем на юге. К моменту вызревания зарубинецкой культуры усилилось влияние наиболее сильного в то время среднеевропейского культурного очага, связанного с расцветом кельтской (латенской) культуры. На территории формирующейся зарубинецкой культуры распространяются латенские формы сосудов, лощеная керамика, фибулы, украшения. В течение всего периода существования зарубинецкой культуры влияние латенского очага было подавляющим. Новая окраска культуры оказалась настолько сильной, что затушевала ее генетические корни.

Процесс формирования зарубинецкой культуры протекал на значительной части милоградской территории, но не на всей. В стороне от него остались верхнеднепровские группы милоградцев. Следовательно, возникновение зарубинецкой культуры не означало полного исчезновения милоградской. За пределами зарубинецкой «прародины» милоградцы продолжали развивать свою культуру. В связи с этим верхнюю хронологическую границу милоградской культуры следует давать с оговоркой. Для тех ее областей, куда проникли поморско-подклешовые племена, она, по-видимому, может быть ограничена II—I вв. до н. э. В более северных частях ее, вероятно, придется отодвинуть дальше, может быть, выделить особую группу позднемилоградских памятников, со своим ареалом, хронологией и типологической характеристикой. Область позднемилоградских племен располагалась между культурами зарубинецкой, днепродвинской и штрихованной керамики. Возможно, одним из памятников этого позднейшего этапа является исследованное автором городище Кистени, на котором были найдены довольно поздние предметы (круглопроволочные бронзовые браслеты с расширяющимися концами).

Позднемилоградские племена испытали сильное воздействие со стороны племен культуры штрихованной керамики, о чем может свидетельствовать распространившийся у них обычай покрывать свои сосуды штриховкой.

В связи с экспансией сформировавшихся зарубинецких племен, начиная с I в. до н. э., многие позднемилоградские городища были оставлены населением и на них поселились зарубинецкие общины. Двухслойные городища с нижним милоградским и верхним зарубинецким слоями исследованы в Чаплине, Горошкове, Колочине, Мохове. Некоторые группы поздних милоградцев, возможно, были ассимилированы зарубинцами.

Обращаясь к проблеме этнической принадлежности зарубинецких племен, следует, прежде всего, отказаться от идеи, что зарубинецая культура могла стать первой славянской культурой, ибо это не соответствует рассмотренным положениям о времени возникновения славян. С точки зрения археологии невозможно также воссоздать родословную славянских культур, начало которой занимала бы зарубинецкая культура. Доказать, что все последующие славянские культуры не только Восточной, но и Западной Европы ведут свое начало от нее. Следовательно, вопрос может заключаться лишь в том, не была ли зарубинецкая культура одной из славянских