Игра с нулевым счетом. Том 1 - Асами Косэки
Сколько раз за всю нашу долгую дружбу Сидзуо меня выручал? Так сразу и не сосчитать…
В голове головокружительным калейдоскопом начали вращаться связанные с ним – а если точнее, только с ним и никем более – воспоминания. Вот мы вместе корпим над учебой, вот вступаем в клуб, вот уже вовсю играем в бадминтон, вот я в очередной раз расстраиваюсь из-за девушки, и тогда Сидзуо поначалу грустит вместе со мной, а немного погодя за шкирку вытаскивает меня из пучины вызванного юношеским максимализмом отчаяния…
На первом ряду болельщицких мест со стороны школы Энаяма отчетливо виднелось лицо Хирото. До того отчетливо, что я не просто видел – буквально кожей ощущал его донельзя серьезный взгляд, направленный в нашу с Сакаки сторону.
Не надо на меня так смотреть. Ты просто мой приятель. По-своему важный для меня, но все-таки приятель. А вот Сидзуо… Пускай физически наши дороги и разошлись, он по-прежнему остается моим единственным и незаменимым лучшим другом. И раз уж он мой лучший друг, то… да. Я знаю, как должен поступить.
– Нет, никаких «поровну». Мы будем выкладываться на полную с самого начала. Считал когда-нибудь, сколько мы уже отыграли тренировочных пятиочковых матчей? Чему они учат? Тому, что первые пять очков очень важны для всего гейма. Я не буду сдерживаться. Игнорировать очевидно удобную для нас уязвимость тоже не буду.
– Ого. Ты уверен?
– Абсолютно. – Я твердо кивнул.
При всей своей незамысловатости бадминтон временами может быть довольно жестокой и подлой игрой. Если у противника есть уязвимые места, мы ими пользуемся, если соперники не особо выносливы, изматываем их до последнего, обманываем, путаем, провоцируем на ошибки – как говорится, на войне все средства хороши.
Кому-то подобный подход может показаться некрасивым, но на деле это не совсем так. Каждая из сторон заранее понимает, с чем может столкнуться – в конце концов, все мы проходим через одни и те же тренировки. А потому даже если с нами провернут тот же грязный трюк, мы примем удар с достоинством и лишь постараемся отомстить с еще большей жестокостью.
И Сидзуо тоже должен это понимать.
– Соберись. – Это простое, но такое важное слово то и дело повторял мой лучший друг – теперь же оно донеслось мне в спину от Сакаки.
Итак, вот мое личное испытание. Первый гейм. Ноль-ноль. Начать игру.
Сакаки принял подачу, мгновенно отразив ее резкой подставкой прямо под сетку со стороны противников – на первое время мы захватили инициативу. Я же, не теряя ни секунды, следом ото всей души направил смэш в правую ногу Сидзуо. И хотя тот и правда двигался неувереннее обычного, но удар все же с легкостью отбил.
Мой напарник, еще относительно недавно испытывавший затруднения с ротацией, на этот раз включился моментально – едва Сидзуо закончил принимать одну подачу, как тот без зазрения совести уже вновь нацелился отбивкой в его слабое место.
На очередном подобном ударе лучший друг, похоже, сообразил, что стал для нас основной и единственной мишенью, и тогда вдруг взглянул прямо мне в глаза. Поначалу в его взгляде читалось неприкрытое раздражение, однако спустя пару секунд Сидзуо внезапно… усмехнулся? Усмешка была одновременно беззлобной и дерзкой. Я смотрел на его лицо всего мгновение, но даже этого хватило, чтобы в моей голове успел прозвучать голос лучшего друга: «Хм-м? Вот, значит, как мы играем? Ну что ж, тогда держитесь – мы отплатим вам той же монетой!»
И вот, с того самого момента ситуация на корте начала разворачиваться совершенно непредвиденным для нас с Сакаки образом. Сидзуо, словно бы напрочь позабыв о боли в ноге, включил вторую скорость и задвигался с поразительными проворством и четкостью. Ну а Такада моментально подхватив его настрой, будто вцепился ракеткой в волан и теперь каждый розыгрыш вел на удивление долго – так долго, что становилось непонятно, почему его вообще считали слабым звеном.
Вынужден признать, что мы с «братаном» заведомо допустили непростительную ошибку – опрометчиво утратили бдительность. Нет, мы не считали противников слабее себя, да и расслабляться и щадить тех лишь потому, что по ту сторону сетки находился мой лучший друг, я ни в коем случае не собирался. Просто и я, и Сакаки, вероятно, слишком зациклились на травме Сидзуо, что теперь и мешало нам в самых разных смыслах.
Понемногу наши удары становились все менее и менее точными, а ротация – в обратной пропорции – все более и более бессвязной. Уже с середины гейма мы не то что оставили попытки пробить оборону соперников через Сидзуо, но и вовсе сами открылись их паре, безотчетно позволив воспользоваться нашей внезапно возникшей неуклюжестью.
Итог первого гейма – 19:21.
Мы дышали друг в другу в спину, но гейм остался за даблом школы Энаяма.
Я вдруг почувствовал себя жалким. Бесполезным. Захотел провалиться на месте, хотя бы и под пол спортзала. То была не обида от поражения: я злился на себя за неуместную наивность и даже сентиментальность, а еще ощущал жуткий стыд перед Сидзуо за то, что вопреки всему поддался чувствам и не смог выложиться на сто процентов, в то время как лучший друг ради отмщения, кажется, в противовес мне вышел за пределы доступных ему сейчас физических возможностей.
– Цельтесь в противоположную сторону, – только и сказал в перерыве господин Эбихара.
Нашу посредственную игру в первом гейме тренер абсолютно никак не прокомментировал. Впрочем, ему и не нужно было ничего говорить – достаточно было одного лишь взгляда, в котором читалось: «Вы и сами лучше всех понимаете, как оплошали. И никто не раскритикует вас лучше, чем вы».
Второй гейм. 0:0. Начать игру.
Нет, сейчас мы никак не можем снова продуть! Иначе это будет не просто позор, а настоящий крах.
– Соберись! – голос Сакаки на сей раз прозвучал еще громче, буквально прозвенев в моих ушах одновременно воодушевляющим призывом и обещанием: «Мы обязательно отыграемся!»
Больше никакой сентиментальности. Никаких недооцениваний.
Взяв на вооружение совет тренера, мы сменили тактику – держали ухо востро, как можно пристальнее следили за движениями противников, а целиться стали в противоположную сторону – в Такаду.
Вряд ли сейчас у Сидзуо получится как следует прикрывать напарника. Он ведь весь первый гейм боль игнорировал, чтобы от нас
