Вернуть жену. Я тебя не отпускал - Саяна Горская

Выбегаю на тропинку к дому и сбавляю темп. Перехожу на шаг, чтобы привести дыхание в норму.

У ворот припаркована тачка Матвея — моего старого друга и незаменимого помощника.

Он выходит навстречу, морда опухшая — всю ночь гнал сюда, видимо.

Ася выбрала хорошее место, чтобы спрятаться. Я сосредоточил поиски на городах Сибири и Зауралья, думая, что она решила скрыться как можно дальше от меня. Знаю, у неё там где-то прабабушка жила, поэтому все возможные варианты давно проверены. А она все эти четыре года пряталась в десяти часах езды на машине.

Ловко.

— Давно ждёшь? — жму Моте руку потной ладонью.

— Только подъехал. Ну и глушь, — он вытирает свою руку о джинсы и качает головой. — Я раньше даже не знал о существовании этого города.

Мы проходим в дом.

Пока принимаю душ, Мотя на кухне пытается соорудить что-то типа завтрака.

Я надеюсь, он раскопал для меня что-нибудь интересное. Что-то, за что я действительно могу зацепиться, потому что пока все доступные мне манипуляции объективно неубедительны.

Работа? Ну и подумаешь, работа.

Вот если бы Кирилл оказался моим ребёнком, это другое дело. У Аси просто не осталось бы выбора.

Но Кирилл не мой, и…

И это мучительно, болезненно отзывается во мне.

У нас тоже мог быть сын, и меня всё ещё прошибает на эмоции. Они уже не такие острые — углы сгладились под натиском времени. Теперь только перманентное, тянущее чувство потери.

Я не забываю. В моём бумажнике до сих пор его снимок с третьего скрининга. Последний.

Выворачиваю вентиль холодной воды посильней, чтобы стряхнуть с себя осадок и вернуть мысли в нужное русло.

Так, окей, что дальше-то делать с Асиным пацаном?

Воспитывать.

Не бывает чужих детей, да?

Мне это хорошо знакомо.

Сам такой.

Когда мама мужика привела, мне было двенадцать, всё соображал уже и бесился первое время. Бунтовал против нового авторитета в доме.

Но Саша, как он тогда представился, в папы мне не набивался, жизни учить не пытался, по пустякам не дрочил. Был рассудительным и спокойным, но спокойствие это было таким внушительным, что я свои пацанские истерики быстро свернул, поняв, что они не достигают цели.

Он регулярно интересовался успехами в школе, но за тройки не ругал. В мою жизнь не лез.

А однажды, уже лет в пятнадцать, меня в подворотне поймали взрослые пацаны и одного в четыре рожи отпинали. Я пришёл домой со сломанным носом. Мать в слёзы… А Саша ничего не сказал — молча взял клюшку свою и ушёл. А потом, пару дней спустя, когда припухлость с носа спала и я смог нормально дышать, отвел меня на бокс.

На боксе меня научили за себя постоять, если дело дойдёт до драки.

Саша же учил, как с людьми общаться, чтобы до драки не доходило.

Поэтому неправы те, кто считает, что я чудовище, которое голыми руками людям головы отворачивает. Чепуха это. Я не допускаю ситуаций, в которых применение грубой силы может потребоваться, вот и всё.

Сашу я всё детство так и звал по имени, не позволяло что-то внутри, какая-то детская гордость. А потом, когда вырос, стал звать отцом. Да, потому что он мне отцом был.

И когда он разбился, внезапно и нелепо, я, тридцатилетний тогда мужик, рыдал как девчонка над его могилой. Потому что мировой был дядя.

Он меня, колючего и кусачего от страха, принял и защитил, полюбил.

Я тоже смогу Асиного принять. И полюбить.

Сердце есть. Стучит, рычит, грохочет.

Там есть еще место, знаю.

Глава 10

Дамир.

Выхожу из душа, иду в кухню на запах кофе. Сажусь за стол.

— Порадуешь меня чем-нибудь?

— Точно не завтраком, — Мотя ставит на стол сковороду с подгоревшей яичницей. Стаканы с кофе. — Выглядишь хреново.

— Ты тоже.

— Я не спал всю ночь.

— Я тоже, — парирую.

Я давно уже не сплю нормально. Бессонница — мой вездесущий спутник. Я привык.

— Ладно, не буду томить. Всё, что успели собрать, — Матвей кладёт передо мной тощую папку. — Времени было не так много.

— Времени было предостаточно. Четыре, нахрен, года!

Матвей на мои провокации не ведётся, даже в лице не меняется. Лишь коротко жмёт плечами и откидывается на спинку стула.

— Её хорошо «потеряли». Работали профессионалы. А спалилась она по глупости.

— Ася не глупая. Куда ушёл платёж?

— На погашение кредита какого-то Дмитриева Олега Павловича.

— Пердец. Ася за него ещё и кредиты платит!

Что, нормального-то мужика найти себе не могла?!

Я бы предпочёл, чтобы не находила никакого вообще, но её логику примерно понять могу.

Она наверняка думала, что «штаны» в доме облегчат жизнь. Искала безопасности. И это очень фиговое чувство, когда твоя женщина ищет безопасности в ком-то другом.

На этого Олега, нахрен, Павловича досье тоже есть, листаю. Увалень какой-то. Из имущества сорок квадратов, доставшиеся от матери, и проперженный диван.

Ну прелесть!

И от него рожать ей было норм, значит?

— Дамир, ты чё делать-то собрался?

— Как чё? Забирать жену.

Матвей смотрит по сторонам.

— Судя по тому, что я её тут не наблюдаю, на твоё предложение она отказом ответила?

— Повыделывается и перестанет. Я хочу как лучше для неё.

— Это называется «причинять добро». Такое вообще-то не приветствуется в демократическом обществе.

— Слушай, она… — начинаю я и осекаюсь.

Что ему объяснять? Всё равно не поймёт.

Я знаю, Матвей меня осуждает. Не только за тот фарш, который я сейчас устроил, но и за прошлый фарш тоже. За внезапный фортель с Дианой, который, если честно, для меня самого стал ахренительной неожиданностью.

Не думал, что я смогу вот так сорваться.

Подло. Низко. Некрасиво.

Девочек обижать нельзя… А я обидел самую важную женщину в моей жизни.

Вот только я свои косяки признал, за них раскаялся, а Ася до сих пор себя в белом пальто видит. Как будто в том, что наш брак разрушился, виноват я один.

Я сделал контрольный, не спорю.

Но катализатором стал не я, и запустил эту херню всю тоже не я.

Мы оба.

Оба виноваты.

— Короче, Дамир, если ты реально собрался силой её увозить…

— Да не стану я, брось. Я же не зверь.

— Она так не думает.

Стреляю тяжёлым взглядом в Мотю.

Ещё и ты мне тут давай, ага!

— У неё не останется выбора.

— Как это?

— Перекрою кислород, закручу гайки.

— Ой, мля, — Мотя закрывает ладонями лицо и бубнит в них. — Шахманов, ты отбитый нахрен! Просто дно!

— Мне, Мотя, насрать уже, как это выглядит. Не до