Славяне: происхождение и расселение на территории Беларуси - Эдуард Михайлович Загорульский

По той же причине славяне не могли быть объектом грабежей со стороны «русов-варягов» времен Рюрика и Олега, хоть на то и указывает Константин Багрянородный.

Что касается славян Среднего Поднепровья, то здесь после захвата Киева Олегом могли иметь место только регулярные сборы дани. Маловероятно, чтобы основанием для рассказа о «грабежах и насилиях русов» мог послужить известный эпизод о сборе дани Игорем в земле древлян, помещенный в русской летописи. И даже этот эпизод нельзя называть «разбоем русов»: была описана обычная для того времени практика пополнения княжеской казны. Следовательно, так называемые русы никак не могли грабить славян, и будет неправильно на основании этого источника говорить о существовании этнических различий между славянами и русами. В лучшем случае можно предполагать, что под русами источник подразумевает княжескую дружину. Впрочем, о славянском этносе русов свидетельствует и прямое указание самого арабского источника на то, что русы и славяне говорили на одном языке. В составе княжеского войска, несомненно, были и варяги, но, как свидетельствуют археологические данные по «дружинным курганам», они составляли совсем малую часть дружины (менее 10%).

Если же предположить, что описанная в арабском источнике ситуация имела место до возникновения Киевской Руси и набегам подвергались славянские земли, расположенные южнее Припяти, то и такое предположение маловероятно. Славяне, согласно летописи, в это время были в зависимости от хазар и платили им дань. Такой разбой непременно привел бы к военному столкновению варягов с сильным Хазарским каганатом, что затруднило бы торговые связи норманнов со странами Востока, поскольку их рейды проходили через Хазарию.

Исследователи проблемы этнической атрибутации русов давно обратили внимание на то, что имена русских послов в договорах Руси с Византией, как и названия днепровских порогов, приводимые Константином Багрянородным, звучат по-скандинавски. Эти наблюдения стали основными аргументами норманнистов. Лингвистический анализ приведенных в договорах Руси с Византией 911 и 944 гг. имен русских послов вызвал большую и длительную дискуссию. В прошлом большинство исследователей склонны были считать их скандинавскими. Хотя еще М. В. Ломоносов заметил, что они «не имеют на скандинавском языке никакого знаменования». Вместе с тем их нельзя назвать и славянскими. Подавляющая их масса не находит в славянском языке ни параллелей, ни объяснений. Правда, ученые справедливо отмечают, что славянский именослов тогда только начинал складываться, а княжеские имена-титулы типа Владимир, Святослав вообще нельзя было присваивать лицам некняжеского происхождения, даже знатным дружинникам. В новейшей литературе указывается, что и имен германского происхождения в этих документах ничтожно мало.

Справедливо отмечается также, что имена не всегда совпадают с языком их носителей. И все же проходить мимо этого источника не позволительно.

Не единодушны ученые и в интерпретации названий днепровских порогов. Некоторые полагают, что в середине X в. различались собственно русский и славянский языки. Другие доказывали, что названия порогов не относятся ни к славянским, ни к германским языкам, а связаны с ираноязычными сарматами.

Таким образом, если в начальном периоде русской истории «русь» действительно может быть отождествлена с привилегированной социальной верхушкой общества молодого государства, то утверждения о том, что все русы или даже большинство их имели скандинавское происхождение, должно быть решительно отклонено. Как уже отмечалось, в составе русского войска уже в IX—X вв. абсолютно преобладали славяне, о чем свидетельствует археологическое изучение дружинных курганов. На славянский язык русов прямо указывают и арабские, и византийские источники того времени.

Очень интересным в этом плане является свидетельство епископа Кремоны (с 963 г.) Лиутпранда, дважды побывавшего в Византии. В приводимом им перечне ее соседей читаем: «».имеет (Византия,— Э. 3.) с севера венгров, печенегов, хазар, русиев, которых иначе мы называем норманнами, а также болгар, очень близко от себя; с востока — Багдад; с юго-востока — жители Египта и Вавилонии...» Как видим, в отрывке дается этническое окружение Восточноримской империи и перечисляются не страны, а народы. Судя по тому, в какой последовательности перечислены народы, «русии» обитали по соседству с хазарами, т. е. в южной части Восточной Европы, какую и занимала Киевская Русь, заселенная славянами, а не скандинавами, И добавление автора, что «русиев» еще называют также норманнами, отнюдь не означает, что «русии» были скандинавами. Этнический состав населения южных районов Восточной Европы нам хорошо известен как по древнерусским письменным, так и по археологическим источникам: с VI в. там прочно утвердились славяне. И, если «русиев» иначе называют норманнами, они не перестали от этого быть славянами.

К сожалению, не только древние авторы путали славян с норманнами, но и историки порой допускали такую же ошибку. Например, в ежегодных посланиях константинопольского патриарха Фотия 860 и 866 гг. говорится о нашествии на Византию «исключительно воинственного и жестокого» народа, то ли «рисов», то ли «скифов», который завоевал соседние страны. По сообщению же Иоанна Диакона, жившего на рубеже X—XI вв., в 860 г. Константинополь подвергся нападению со стороны норманнов. Однако некоторые историки, касаясь этих событий и ссылаясь на сообщение Иоанна Диакона, связывают это нападение с русами, хотя Иоанн Диакон прямо называет их норманнами, и думается, что он ничего не перепутал. Напомним, что сам факт нападения имел место до «призвания варягов на Русь» и, следовательно, до образования Древнерусского государства с центром в Киеве.

Иоанн Диакон не перепутал имен нападавших. Ими действительно могли быть норманны, закрепившиеся перед этим в Средиземноморье. Известно, что они создали сильную базу на Сицилии, оттуда, вероятно, и предприняли свой поход на Константинополь. Именно они располагали превосходными кораблями и слыли отважными мореплавателями и воинами, наводившими страх на жителей прибрежных областей тогдашней Европы.

Присутствие варягов среди «руси» едва ли может вызывать сомнения, но делать отсюда вывод, что именно варяги были начальными носителями этого названия и потом передали его стране и всему ее восточнославянскому населению, преждевременно.

Имеются очень интересные и достаточно убедительные свидетельства, что термин «русь» и производные от него имеют глубокие и давние корни в исконно славянском мире. А. Г. Кузьмин в своей книге «Падение Перуна» суммировал и привел ряд интересных наблюдений, указывающих на существование славянской области или даже нескольких районов с названиями «русь» или близкими к нему.

В чешских поздних хрониках есть указание на то, что Генрих IV, «возводя в королевское достоинство Братислава II (ок. 862 г.), подчинил ему трех маркграфов: силезского, лужицкого и русского. При этом напоминается, что Руссия и прежде входила в состав Моравского королевства. Полония и Руссия входили в состав Великой Моравии и при короле Святополке (ум.