Игра с нулевым счетом. Том 1 - Асами Косэки
И в этот самый момент…
– Мидзусима, ты мне нравишься.
Вот так, прямо в лоб.
– А?.. Извини, ты что-то сказала? – Не сразу найдясь, как отреагировать на такое неожиданное и прямолинейное признание, я машинально сделал вид, что попросту его не расслышал.
– Ты мне нравишься, – еще раз повторила Сакураи, на этот раз чуть смущенно опустив голову. – Я тобой восхищаюсь. И вашим менеджером я решила стать, чтобы быть поближе к тебе.
Я вмиг почувствовал себя ужасно виноватым: зачем только вынудил ее дважды повторять слова, на которые и один-то раз непросто решиться? Однако вместе с виной в груди вспыхнуло необычайное воодушевление: «Подумать только, Сакураи восхищается не каким-нибудь там Юсой, а мной! Как такое вообще возможно? О вкусах, конечно, не спорят, но все-таки». Казалось, это происходит не со мной. Настолько не со мной, что даже мысленно я словно бы радовался не за себя, а за какого-то другого Мидзусиму, в чьих-то глазах оказавшегося привлекательнее Юсы.
– Но и по поводу бадминтона я не соврала, он мне тоже нравится, правда. М-м, как бы сказать… Мне нравишься ты в бадминтоне? Ты – бадминтонист… Как-то так, наверное. В классе ты тихий и непримечательный, но, когда берешься за ракетку, сразу оживаешь, становишься совсем другим. И этот «другой ты» такой невероятный… Вроде и энергичный, и увлеченный, а вроде в чем-то и хладнокровный. Я… я влюбилась в тебя сразу же, как увидела твою игру на Турнире Новичков.
Я, наверное, должен сейчас радоваться?
Но радоваться пока еще не удавалось – в голове назойливым эхом зашумели слова: «В классе ты тихий и непримечательный…»
– Ты… ты была на Турниреновичков?
– Да, на командный этап префектуры. Там выступали многие мои подруги-одноклубницы из средней школы, ну и старшие тоже… Пришла поболеть за них, вот.
– О… понятно.
– Знаешь, я ведь старалась даже не думать о бадминтоне после того, как прекратила им заниматься. Ну, чтобы еще больше не расстроиться. Этот турнир был первым, который я посетила с тех самых пор, как получила травму. И именно там я впервые за долгое время подумала, что все-таки люблю эту игру, – проговорила Сакураи, а затем вновь подняла голову и заглянула мне прямо в глаза. – А еще я увидела на корте одного просто потрясающе играющего парня и вдруг поняла, что это ты, тот самый Мидзусима, мой одноклассник. Если честно, я сначала даже не поверила своим глазам. В смысле, мне почему-то казалось, что раз бадминтонный клуб постоянно участвует в Интерхае, все ребята оттуда учатся на спортивном курсе. А тут… ты.
А теперь мне, наверное, нужно сказать «спасибо»? Нет, стоп, это тогда получится, что я вроде как уже принял ее чувства…
К счастью, общение с Рикой научило меня с легкостью говорить совсем не то, что на уме, поэтому из положения я выкрутился ни к чему не обязывающим:
– Ведь Мацуда тоже учится с нами в одном классе.
– Да, верно. Но о том, что он бадминтонист, я узнала уже после того, как присоединилась к клубу. Просто после твоего четвертьфинала я ушла смотреть матч подруги, поэтому его игру пропустила.
«Хах… Извини, дружище», – зачем-то мысленно попросил я прощения у Мацуды.
– Ну, кхм, в общем… Может, ты хотел бы со мной встречаться?
В спортзале наша менеджер собирала волосы в высокий хвост, однако в этот вечер – а может, лишь в тот самый час – те были распущены, а челка по бокам подколота милыми заколочками. Девичью шею укрывал теплый шарф форменного цвета Йокогама Минато – темно-красный, как оказалось, был Сакураи очень к лицу.
Если так подумать, за всей клубной суетой я даже не заметил, как днем ранее уже наступил декабрь. Порывы зимнего ветра обжигали кожу, но вопреки этому юбка Сакураи, по моим ощущениям, была даже слегка короче обычного. Должно быть, девушка немного замерзла, однако я, грешным делом, ну просто никак не мог про себя не отметить, что такая длина красиво подчеркивала ее длинные стройные ноги.
В последнее время я настолько привык видеть свою собеседницу чаще в спортивном костюме, нежели в школьной форме, что невольно позабыл: в первую очередь она все-таки была не серьезным менеджером нашей команды, а такой же старшеклассницей, симпатичной девушкой. И вот теперь, при близком взгляде на не скрытую под мешковатой одеждой женственную фигуру Сакураи, сердце вдруг пропустило удар.
Вот только… общаться с противоположным полом я совершенно разучился, а может, даже никогда толком и не умел. Мысли лихорадочно забегали, к горлу подступила волна паники, а первым инстинктивным порывом в ответ на признание Сакураи было в одно движение сложиться пополам в поклоне и отчеканить: «Да, конечно, я с удовольствием!» Но я не мог так поступить. По целому ряду причин.
– Кхм, у тебя сегодня другая прическа…
Пожалуй, для начала попробую зайти издалека.
– Мне, наверное, не идет, да?
– Нет-нет, что ты, идет.
Правда. Очень-очень.
Сакураи вновь подняла на меня глаза. Теперь она смотрела пристально, выжидающе, как бы вопрошая: «Так, и что дальше?»
Нет, издалека, похоже, все-таки не получится… Уф-ф-ф, ладно, придется идти в лобовую.
– М-м, но ведь у нас в клубе запрещены отношения?
– Я думаю, больше для виду.
– Д-да?..
– Угу. На плакате ведь написано только про флирт. Капитан мне сказал, что самое главное – не миловаться в клубные часы прямо в спортзале, а в остальном запретов нет.
Йококава такое сказал? Лично ей?
– Он просто… – объяснилась Сакураи, заметив озадаченность на моем лице. – …узнал о моих чувствах к тебе. Наверное, понял все, когда заметил, как я на тебя то и дело смотрела украдкой. Вот и поговорил со мной на счет того, как в теории можно сбалансировать эти чувства с обязанностями менеджера.
Ах вот в чем дело! Ну Йококава – ничего-то от него не утаишь. Хм-м, а может, он и тот плакат уже после разговора с Сакураи сделал? И слово такое выбрал – не
